Время Воронов

Глава 1. Льюис

Дом строится из камней, кольчуга плетется звено за звеном, а судьба целого города подчас складывается из почти незаметных решений. И принимают их те, кто даже не думал входить в историю.

Льюис Клемонт не был троллем, эльфом или магом. Он был обычным молодым человеком двадцати одного года, приятным, воспитанным и пригожим. Черноволосый, кареглазый, с холеными руками, привыкшими к перу, а не плугу, он переехал в другой город ради учебы. У него был план, которому он методично следовал: поступить в университет на факультет «Истории и философии», получить степень бакалавра, затем лиценциата, а если хватит ума, то и магистерскую. Преподавать и устраивать публичные диспуты можно было со второго пункта, писать и публиковать исследования – с первого.

Поглощать знания, как оголодавший – с момента приезда в город.

Именно этим Льюис и собирался заниматься. Он обожал раскапывать и разбирать исторические факты, взахлеб обсуждать деяния великих людей и излагать свои мысли на бумаге. После получения образования он планировал стать историком, библиотекарем или преподавателем. Любой вариант позволил бы ему добиться желаемого: читать книги в неограниченном количестве, писать объемные трактаты на интересные ему темы и получать за это достойное жалованье. Дома Льюис несколько лет проработал писцом, скопил денег и отправился поступать в университет. Родители не останавливали его, здраво рассудив, что взрослый сын волен распоряжаться своей судьбой. Грамотный человек, обладающий изрядной долей трудолюбия и прилежания, нигде не пропадет.

Первые пункты плана были исполнены безупречно: Льюис переехал, сдал вступительные экзамены и начал посещать лекции. Учеба давалась ему легко, преподаватели ценили смышленого и вежливого юношу, а все городские библиотеки раскрыли двери перед студентом. Он получил все, о чем мечтал и даже больше.

Неожиданно для себя Льюис влюбился. Но не в веселую горожанку или умницу-студентку, а в сам город. В его аккуратные маленькие дома, узкие улочки, в парки и скверы, островками зелени расцветающие посреди камня. В длинную, неглубокую речку, пересекавшую весь город. Через нее были переброшены десятки мостов: от широких и основательных, для проезда карет, до простых деревянных. Льюис бродил по ним с трепетом в сердце, нежно касался перил и обещал никогда не покидать это волшебное место. Город очаровал его, и он твердо решил связать с ним свою судьбу.

Знал бы он, чем обернутся подобные клятвы, надавал бы себе оплеух и бежал прочь быстрее ветра. Но Льюис не знал и беспечно наслаждался жизнью.

Жилье он снимал у госпожи Солоны Винтер, привлекательной и моложавой женщины средних лет. Комната была небольшая, в одном доме с хозяйкой, но зато своя. Никаких шумных соседей, мешающих заниматься или читать. Солона Винтер была тихой и милой женщиной, все дни проводила в собственной лавке, а вечерами кормила Льюиса ужином, хоть он и объяснял, что будет питаться отдельно.

Денег с него она за это не брала.

– Знаю я что студенты едят: пирожки с лотка, жареное мясо в трактире, а к концу месяца пустая похлебка и проблемы с желудком. Поешь нормально. Если что не любишь, так скажи, я это готовить не буду.

– Спасибо. Вы слишком добры ко мне.

Хозяйка лукаво прищурилась.

− Я ли одна? Стол на кухне больше не шатается, карниз висит ровно, а ножи стали резать. Не думаю, что это работа доброй феи.

Они оба рассмеялись.

− Я слышал, по городу ходит легенда о доброй фее и волшебной красавице, – сказал Льюис, – вроде бы ее волосы длиннее городской стены и сияют ярче золота.

– Да, это одна из наших любимых историй.

– Расскажете вечером побольше об этом?

− Непременно. Хорошего дня, милый.

− И вам.

Госпожа Солона была общительной, но ненавязчивой женщиной. Льюис охотно выполнял мелкую работу по дому и носил для нее тяжелые вещи, попутно удивляясь, что она живет одна. С ее внешностью и мягким характером, от мужчин отбоя быть не должно. Впрочем, его это не касалось. Льюис принимал заботу госпожи Солоны и старался вернуть, как мог. Пока было еще тепло (а тепло в городе было всегда), хозяйка любила накрывать вечерний чай в своем крохотном саду и слушать рассказы Льюиса об учебе. Убирали и мыли посуду они вместе.

– Госпожа Солона, а когда в городе наступают холода? – спросил он в один из таких вечеров. Ему ужасно хотелось попросить третий кусок ее восхитительного вишневого пирога, но он боялся показаться обжорой. – Ноябрь на исходе, а здесь до сих пор словно позднее лето. В моем родном Рейнпорте в это время уже снег лежит.

– У нас здесь снега нет, да и холода тоже. В городе всегда хорошая погода и очень мало дождей. Но если соберешься в пригород, оденься потеплее. Там снег идет уже давно.

– Но пригород же совсем недалеко, – удивился Льюис, – час пешего хода. Не может быть такой сильной разницы в температурах.

– У нас все может быть, – меланхолично ответила госпожа Солона, – не удивляйся ничему, что увидишь в городе.

– Наш город волшебный, – заулыбался Льюис и вдруг поймал себя на странной мысли. Не удержавшись, он тут же ее озвучил: – А как он называется?

Хозяйка посмотрела на него с удивлением. Льюис почувствовал, что краснеет от стыда. Как можно быть таким глупцом?! Не знать куда переехал!

– У него нет названия. Просто город.

– Но у всех городов они есть. Я всего лишь забыл его.

– А я никогда и не знала, – пожала плечами госпожа Солона, – не забивай себе этим голову, дорогой. Можешь мне помочь?

– Конечно. Уже убираем?

– Нет. Съешь, пожалуйста, еще кусочек пирога, а то он не влезет в буфет, – она улыбнулась одними глазами.

– Скоро вы меня не прокормите, – рассмеялся Льюис, беря предложенное, – давайте я буду платить за ужины.

– Не нужно, ты ведь часто покупаешь продукты. Послушай, твоя цветная прядь совсем смылась. Не забудь подновить.

– О, точно.

При поступлении в университет Льюис столкнулся со странным требованием: все черноволосые студенты обязаны были перекрасить волосы или выкрасить одну прядь в любой цвет, иначе не допускались к занятиям. Объяснений этому Льюис не получил, но спорить не стал. Нужно будет завтра сходить к цирюльнику. И обязательно посмотреть название города в своих записях, чтобы больше не позориться.