Время Воронов

Глава 8. Ответственность

Старая Хельга полностью поправилась через три дня. После к Льюису через Сольвейна и Рейвена обратились еще четверо Воронов: с вывихом, мигренью, потянутой спиной и сильным ушибом. Он вылечил всех, и это ему далось намного проще, чем в первый раз. Льюису даже начинало нравиться: он снова чувствовал себя хорошим человеком, а от искренних благодарностей его настроение повышалось. Страх в глазах подданных таял, и это стало для него лучшей наградой.

Записи Элдрика о магии были подробными и интересными. Из них Льюис почерпнул намного больше, чем из объяснений Рейвена. Помимо исцеления, в ящиках стола обнаружились тексты о других заклинаниях, которые Элдрик создал, экспериментируя с магией Великого Ворона. Почти все они были довольно специфическими, и применения им Льюис не находил, но из любопытства, опробовал некоторые из них. У него получилось. Он стал чувствовать себя намного увереннее, но не мог не думать о том, что его предшественник, умный и неординарный человек, все равно был убит. Его не спасли ни могущество Великого Ворона, ни разум, ни изобретательность. Прекрасный Принц одним ударом меча обратил все созданное Элдриком в прах. Это было жестоко и несправедливо.

Что ж, значит, Льюис восстановит все, что сможет.

Он принялся наводить порядок в убежище: убедился, что Вороны живут в комфортных условиях, начал разговаривать с ними и просил докладывать о любых проблемах, а также просьбах и предложениях. Напомнил, что они могут пользоваться библиотекой и выходить во двор, не обращая на него внимания и не боясь рассердить. Шарлотта, услышав это, восхищенно взвизгнула и захлопала в ладоши. Десять минут она расхваливала его за доброту, благородство и, почему-то, форму носа, а потом радостно призналась, что вообще не читает книг, ведь они скучные. Вот платья и шляпки – иное дело. Льюис едва от нее сбежал.

Его действия принесли плоды: больше Вороны не шарахались от него и не прятались по углам. Однажды он даже разговорился с пожилым астрономом, который сокрушенно поведал, что единственное, что ему нужно для счастья – это вновь изучать звездное небо. Но телескоп остался лежать дома, и идти за ним старик боялся: соседи, увидев его черноволосым, чуть не побили, чудом удалось их разжалобить и уговорить отпустить его. А ведь когда-то он был уважаемым человеком: преподавал астрономию в университете и был неплохим лектором. Услышав это, Льюис хотел лично отправиться за телескопом, но возникла непредвиденная проблема. Он собирался пойти пешком, надев берет, чтобы больше не устраивать панику в городе, но Рейвен столь агрессивно настаивал на своем сопровождении, что пришлось перепоручить это Сольвейну. Идти вместе было глупостью: от Рейвена за милю разило угрозой, без него Льюис мог быть незаметным, с ним – нет. Но эти логичные аргументы Рейвен обозвал глупостью.

– Узнают в нас Воронов – близко не подойдут, пройдешь по городу спокойно. А подойдут, я их на клочки порву. Без меня ты уязвим.

– Ничего со мной не случится. Послушай, ты ведь не можешь постоянно меня охранять.

– Еще как могу. И буду. Ты опять забыл насколько важен, повелитель? Без тебя здесь все развалится, а мы только начали нормально жить!

– Я – не ребенок, все со мной будет в порядке! Если что-то случится, то я просто улечу.

– Так почему не полететь сразу? И быстрее, и безопаснее выйдет!

Все попытки объяснить, что Льюис не хочет пугать людей, словно разбивались о стену. Рейвен не понимал и не хотел понимать этого, зато начал злиться. Он быстро расхаживал по комнате, размахивал руками и сверлил Льюиса гневным взглядом. Они долго спорили, но в итоге Рейвен его продавил, и за телескопом отправился Сольвейн: в сопровождении Рейвена оскорбленный Льюис не пожелал идти вовсе.

Обида, впрочем, быстро забылась: счастливый астроном, получив свой телескоп, с радостью согласился прочитать для Льюиса весь университетский курс лекций по астрономии. Сольвейн присоединился, а вместе с ним пришел еще десяток Воронов. Теперь два раза в неделю, ночью, они сидели на крыше и слушали рассказы о звездах и планетах.

А на Льюиса обрушился поток просьб.

Швея просила достать побольше ткани и ниток, музыканты умоляли раздобыть струны и новый барабан, а пятеро женщин пришли с предложением украсить деревья во дворе лентами, колокольчиками и искусственными цветами.

– Уж больно мрачно, смотришь, и тоска сжимает сердце, – сетовала одна из них, – но ведь можно же исправить и навести уют!

– И лестниц не надо, сами взлетим, – поддержала другая, – крылья-то есть? Пусть пользу приносят!

– Вам нравится летать? – спросил их Льюис.

Женщины переглянулись.

– Я высоты боюсь.

– А я – что крылья пропадут, упаду и разобьюсь.

– А мне нравится. Только штаны под юбку надевать приходится.

– Зачем?

– Так видно же все снизу.

Льюис покраснел и закашлялся. Женщины захихикали.

– Ладно, я выдам вам денег на украшение двора.

Как ни странно, они у него были.

В процессе осмотра убежища Рейвен показал ему самую настоящую сокровищницу: с горами золота, драгоценных камней и дорогих украшений. Льюис был изумлен. В черных замках, если верить сказкам, всегда было полно сокровищ, но откуда они здесь взялись? Может, кто-то из прежних Великих Воронов был богат? Он спросил у Рейвена, но тот равнодушно пожал плечами:

− Это золото всегда здесь было. Теперь это твоя казна. Трать, как хочешь.

Льюис так и сделал. Однако в убежище так же обнаружилась куча кладовых с самыми разными вещами, теми же отрезами ткани и нитками. Узнал об этом Льюис после того, как купил все необходимое швее и понял, что нужно устроить ревизию. Попытался поручить Сольвейну, но тот внезапно взбунтовался:

– Замок огромный, я этим вечность заниматься буду! Почему только я тружусь, а остальные Вороны прохлаждаются? Прикажи всем участвовать!

Льюис признал его правоту и впервые обратился к подданным с речью, которую сам же и написал. Он говорил о необходимости разбора завалов и поддержания жилья в порядке, и большинство женщин горячо поддержали его. После этого ревизия неожиданно превратилась в генеральную уборку, в которой участвовали все Вороны, включая двух забредших в замок новичков. Льюис попытался отправить их отдыхать, но семейная пара средних лет отказалась, с любопытством оглядывая кипящую вокруг суматоху.