Время выбирает нас. Часть 1

Глава 1. 150 оттенков «бывшего». Предыстория (часть 3)

* * *

Утро началось со звонка в дверь. На часах десять утра, я никого не ждала. Хотя… может Павел всё же решил проявить эмпатию и вернулся, чтобы позаботиться обо мне?

Накинув на себя халат, я подошла к двери, не глядя в глазок, открыла её и опешила. На пороге стояла моя родная сестра Аня, которую я не видела и не слышала примерно лет пять, с тех самых пор, когда она со своим мужем Димой выставили меня из квартиры наших родителей сюда, в эту квартиру.

— Привет, — спокойно сказала она.

— Привет, — удивлённо ответила я, и проводя взглядом её, проследовавшую ко мне на кухню, вслед ехидно добавила: — Зайдёшь?

Ничего не оставалось, кроме того, как проследовать за ней.

Аня села за стол, невозмутимо положила на него конверт и промолвила:

— Это твоё.

Я изумлённо подняла бровь от совокупностей событий в целом, она же, не обращая внимания на моё удивление, продолжила:

— А ничего ты тут обустроилась, ремонт хороший.

— Аня… — наконец, собрав мысли в кучу, промолвила я, указывая взглядом на конверт: — Это что?

Она ухмыльнулась:

— Как что? Деньги. — Я удивилась ещё больше, она, закатив глаза в потолок, сказала: — Мы с Димой продали ту картину родителей, помнишь, которая оказалась оригиналом неизвестной картины Рериха из чьей-то частной коллекции, уже не помню чьей. Вот. Мы решили, что часть денег — твоя.

Я потеряла дар речи. Продать картину родителей… Да это… Как такое возможно??? Разве можно обменять память на деньги?

— Как вы могли? — наконец, тихо сказала я. — Это же… Это же память…

Она засмеялась:

— Боже, Тань, ты как была чувствительной дурочкой, так и осталась. Им уже всё равно, а нам деньги нужны, мы дом строим. Так что как достроим, приезжай на новоселье.

Аня похоже не понимала, что именно они сделали…

Родители наши погибли в автокатастрофе, когда мне было тринадцать, ей восемнадцать. Это была огромная трагедия, от которой у меня до сих пор ком в горле. Они поехали на машине в горы (посчитали нас уже достаточно самостоятельными, чтобы мы смогли побыть десять дней без них), а на обратном пути шёл сильный снег, на дороге был сплошной лёд, пережидать они не хотели — очень спешили вернуться к нам… В итоге машину занесло, вынесло на встречную полосу и… Всё. У нас была чудесная семья, мы были счастливы, и вот так, в один миг, её не стало. Всё, что осталось от них — это наш дом, четырёхкомнатная квартира, из которой сестра с её мужем меня выгнали (спасибо не на улицу: Дима купил мне эту квартиру как компенсацию, оформил на меня и с тех пор ни его, ни Аню я не видела и не слышала), и небольшое количество их личных вещей (некоторые из которых я забрала себе). В том числе и эта картина, которая всё моё детство провисела в гостиной на почётном месте, с подсветкой, папа ею очень гордился. Он добыл её на каком-то аукционе за баснословные деньги, но настаивал на том, что у настоящего произведения искусства нет цены, оно стоит всех вложений. Папа её любил. Маме она тоже нравилась, увлечение живописью и искусством всегда их объединяло.

А теперь… Её продали. Взяли и продали. То, что осталось от них. От наших мамы и папы…

У меня на глаза навернулись слёзы, на что Аня раздражённо произнесла «начинается» и направилась к кофемашине, как будто в принципе находилась у себя дома. С другой стороны, комплексами она никогда не страдала, ей всегда было всё равно, что подумают про неё другие. «Надо брать от жизни всё» — говорила она — «иначе это «всё» возьмёт кто-то другой». У меня так никогда не получалось. Как у неё.

И вот теперь Аня молча пила кофе на моей кухне, а я плакала. Заглянуть в конверт у меня не хватало сил. Казалось, будто тем самым я предаю родителей. Хотя, конечно, им уже не важно есть картина у нас или нет. Но это важно для меня.

— Ладно, — наконец, сказала Аня, допив кофе, — я поехала, а ты давай тут, не реви, не маленькая уже.

Сестра уверено встала, собралась и ушла, больше ничего не говоря. Вот так влетела, как тайфун, как будто не было пяти лет без общения, и точно так же вылетела. Она никогда не нуждалась в этих родственных отношениях, сколько я не пыталась их наладить. В конце концов я приняла, что не нужна ей и перестала писать/звонить, устав нарываться на её грубость. Всё же она всегда была моей противоположностью. Во всём.

Я немного посидела, глядя на конверт, и, наконец, решила аккуратно посмотреть на его содержимое. И сразу опешила… Внутри него лежала совершенно баснословная сумма. Не знаю, сколько картина стоила в целом, но моей части хватит явно не только на машину… Мои чувства перемешались, я испытывала и грусть, и радость одновременно. Родители помогли мне и сейчас, где бы они не были…

* * *

Отойдя от шока и приведя себя в порядок, я снова пришла к Тимке, но уже не узнать что-то, а действительно прибегнуть к его услугам. Конечно же, он пообещал сделать всё в лучшем виде и как можно в кратчайшие сроки, заодно уточнив какой банк я ограбила, достав в такой короткий срок настолько «приличную» сумму. Я ответила «семейный», Тимка посмеялся, на том и разошлись.

Стало немного увереннее, теперь я в своё будущее я начала смотреть в разы спокойнее. Что бы ни произошло, небольшая опора под ногами у меня появилась.