Время выбирает нас. Часть 1

Глава 2. Вдох, выдох… Спокойствие. (часть 1)

«Нет-нет, я уже знаю, я знаю, что юность закончилась. Теперь я могу только вспоминать. А я помню: тогда и там, в юности, я не чувствовал себя счастливым, мне казалось наоборот, что всё сложно: меня не понимают, меня не слышат. Но теперь-то я знаю, что там и тогда было счастье... А тогда я ничего не знал, зато я так всего хотел, как же я ждал тогда чего-то. Но мне казалось, и я слышал, что меня зовут... На заре голоса зовут меня... На заре голоса зовут меня...»[1]

Прошла не одна минута, прежде чем я поняла, что в моём сне «поёт» будильник и это уже совсем не сон. Не открывая глаз, я протянула руку к телефону, выключила его и подумала, что да, теперь эта песня и эти слова будут со мной примерно половину дня.

Сняв с себя кошку, я села на кровати в попытке прийти в себя. Голова адски болела, мысли путались. Вроде бы я проснулась, а по ощущениям просто перешла в другой сон, гораздо дурнее предыдущего.

М-да, со вчерашнего дня я — свободный человек... По сути, именно этого мне хотелось уже очень давно. Но произошло всё как-то некрасиво, слишком унизительно для меня что ли. Я всегда была уверена в том, что у нас получится разойтись по-человечески. Если уж не друзьями (не верю я в дружбу с бывшими), то хотя бы не врагами. А тут такой поворот…

— Могла ли ты поверить, моя дорогая Мосечка, что всё произойдёт именно так? — прошептала я, взяв на руки кошку и сглотнув образовавшийся в горле комок.

Конечно, ответа не последовало. Но он витал в воздухе. Нет, никто не ожидал. Возможно, позже я пойму, что всё к лучшему, но пока внутри ощущения прескверные и покидать они меня не собираются. Не так я представляла себе свободу, совершенно не так…

* * *

Наскоро собравшись, я отправилась на работу. Скорее всего, Павел рассказал всё своей матери и ничего хорошего меня там не ожидало. Хотя, если она, по его словам, инициатор нашего расставания и организатор его свадьбы с некоей Ириной, то кто кому ещё что рассказал, большой вопрос. Ну и семейка, право слово, угораздило же меня попасть в такой «змеиный клубок». Один другого краше.

Чем ближе я подъезжала к офису, тем сильнее у меня билось сердце и потихоньку развивалось чувство тошноты (моя стандартная реакция на сильный стресс). Поэтому, заехав на парковку возле здания, выходить из машины я не торопилась.

— Так, — сказала я самой себе, глядя в зеркало, — ты сильная, ты умница, красавица, ты со всем справишься и вообще — кто, если не ты? Поэтому вдох, выдох и… спокойствие, только спокойствие.

Аутотренинг, конечно, не мой конёк, но попробовать стоило. На мгновение я испытала облегчение, но кардинально ситуация не изменилась.

Совершенно нехотя, но грациозно, я вышла из машины, зацепилась каблуком за ямку в асфальте и «филигранно» растянулась возле неё, зацепив при падении затылком открытую дверь. Что могу сказать — это очень больно. Самоуверенность «сильной, умной красавицы» резко пошатнулась вместе с самой красавицей. С другой стороны — это же я. Человек-травма, человек-катастрофа… Если кому-то в этом мире и нужен абонемент к травматологу, так это мне. Поэтому разве сейчас могло бы что-то произойти иначе? Риторический вопрос в состоянии болевого шока.

Вдруг кто-то неожиданно и аккуратно взял меня за локоть и помог встать.

Я опешила, посмотрела в сторону этого «кого-то» и пробормотала:

— Спасибо…

Моим спасителем оказался молодой мужчина лет тридцати на вид. Русоволосый, весьма симпатичный (и как мне удалось рассмотреть его за пару секунд и в состоянии шока?), высокий, кареглазый, спортивный. Обладатель длинных, загибающихся кверху ресниц (зачем они такие мужчинам?). По его лицу были разбросаны неяркие летние веснушки, немного, но выглядело весьма очаровательно. На лбу красовался небольшой шрам, похоже, полученный очень и очень давно. От него исходил запах приятного дорогого парфюма, да и в целом мужчина производил хорошее первое впечатление.

Он смотрел на меня с одной стороны серьёзно и обеспокоенно, с другой — абсолютно по-доброму, со слегка заметной тёплой улыбкой, от которой у него в уголках глаз радостным лучиками разбегались мелкие морщинки.

— Я могу вам чем-то помочь? Вам очень больно? — Негромко спросил спаситель, бархатным баритоном, глядя мне в глаза.

Я постаралась улыбнуться и ответила:

— Всё хорошо, спасибо.

В этот же момент я взглянула вниз, на свои ноги. Что ж, зайти на работу победителем теперь, увы, не получится. На правой ноге на колготках зияла огромная дыра, чётко на колене, из раны на котором неспешно сочилась кровь. И от этой дыры вниз по ноге растянулась эффектная «стрелка», на самом видном месте (как будто у чёрных колгот есть не видные места). Ещё и в ушах звенело, возможно, не так уж и слегка я «приложилась» к двери головой. На глазах выступили слёзы. Я посмотрела на небо, пытаясь их удержать. Нет, мне не жаль колготы или даже колено, но как-то всё одно к одному. Просто… Несправедливо. Почему? За что всё и сразу?

Справившись с собой, я снова повторила:

— Всё хорошо, со мной всё хорошо.

Он, улыбнулся, кивнул, и, указывая взглядом в сторону моей разбитой ноги, переспросил:

— Вы точно в этом уверены?

— Абсолютно, — уверенно кивнув, ответила я. — Мне надо бежать, я очень опаздываю на работу. Простите. И ещё раз большое вам спасибо.