Время выбирает нас. Часть 1

Глава 5. «Если бы не ты…» (часть 1)

«— Может, тогда однажды судьба даст мне

другой шанс доказать, что я достоин

быть рыцарем Камелота.

— Но, Ланселот, ты уже доказал это нам.

— Но я должен доказать это себе.»[1]

Месяц пролетел незаметно. Каждый день был максимально загружен информацией и домой я возвращалась поздно, выжатая «как лимон». И уставала я не столько физически, сколько эмоционально.

Когда в своей прошлой жизни, я между делом рисовала эскизы, наброски, баловалась в дизайнерских программах, мне всегда казалось, что это нечто восхитительно лёгкое, увлекательное, совершенно не требующее затрат, удовольствие, да и только. В реальности всё оказалось намного сложнее. Здесь есть заказчик — живой человек, со своим характером и нравом, и его желания, которые всеми возможными способами необходимо удовлетворить. И зачастую это не так-то просто.

Каждое совещание становилось для меня вызовом — мне приходилось не только «одолевать» новый проект (хоть и работала я всегда в паре с кем-то из дизайнеров, не одна), но и доказывать снова и снова своим коллегам, что я здесь не просто так, что я не просто «любимица шефа» и сижу под «его крылом». Они всё ещё не воспринимали меня равной себе. Да и я, собственно, так не считала. Но это отношение «свысока» … малоприятно.

Никита в свою очередь, как и обещал, всегда был рядом. Незримо, ненавязчиво. Он давал мне возможность всё сделать самой, отстоять себя, вмешивался только тогда, когда видел, что я сдалась, очевидно не справилась. Надо признать, я старалась всегда держаться до последнего, мне очень хотелось быть сильной, доказать в первую очередь себе, что всё могу сама, но иногда подколы и ехидные взгляды коллег (на которые они совершенно не скупились), выбивали у меня почву из-под ног и у меня банально опускались руки. Тогда и наступал момент его выступления, не знаю как, но он улавливал моё состояние и молниеносно на него реагировал. Никита всегда оставался спокойным и уверенным, никогда не терял чувство собственного достоинства и всё, что он говорил в мою защиту было тактичным и глубоким, но тем не менее бесспорно ставило людей на место. Всё же его авторитет в коллективе был непререкаемым. Это чувствовалось.

Он выделял меня на каждом совещании, всегда обращался ко мне с вопросом, что думаю я о том или ином проекте (это была часть того самого «действенного метода» по внедрению в профессию) и зачастую именно мои мысли шли в работу. Коллеги шептались: «естественно, снова шеф выбрал свою любимицу». Я старалась не обращать внимания, но потом, в наших с ним вечерних разговорах, всё же спрашивала его, почему именно мои идеи он принимает, ведь были версии профессиональнее и лучше. Никита всегда в ответ улыбался и говорил, что я вижу, как никто, что в моём видении есть жизнь и воздух, то, чего зачастую не хватает в проектах других. Он уверен, что я замечаю такие детали, на которые остальные не обращали внимания. И, если бы мои предложения ему не нравились, работе вредить он не стал бы однозначно, «несмотря на то, что…». Тут фраза всегда обрывалась, но потом Никита быстро добавлял «…на то, что мы друзья».

Наши вечерние беседы стали практически ритуалом. Началось с того, что я работала над эскизами у себя в кабинете и он просто периодически заглядывал справиться о моих делах, настроении, самочувствии... Вариантов много. Когда я начала засиживаться допоздна, он стал оставаться вместе со мной, делал вид, что работает, но чаще всего ненавязчиво помогал мне там, где я «зависла»: подходил, смотрел на плод моих трудов и выдавал замечания, если они требовались, благодаря которым проект действительно оживал, становился лучше. Но не просто поправлял, а всё разъяснял — что, почему и как. Никита стал моим учителем, который терпеливо и доходчиво рассказывал и объяснял мне всё то, чего я не знала или не понимала.

Спустя время мы как-то плавно переместились в его кабинет — там было гораздо удобнее. Когда все уходили домой, я приходила к нему сама. Либо он заходил за мной, и мы шли вместе. И уже там обсуждали рабочие моменты, сидя за переговорным столом. Или он помогал мне исправить ошибку, которую я упорно не замечала, или подсказывал технические тонкости и делился профессиональными секретами, или мы просто молча делали свои дела, каждый своё. Но всегда рядом. Почему-то это тоже стало важным.

Впоследствии наши разговоры обрели более личный окрас — иногда мы просто оставались допоздна за чашкой чая или кофе, сидели на подоконнике, глядя на осенний дождь за окном, болтали, смеялись и… незаметно становились ближе. Бывало, что вечер складывался по-другому по независимым от нас причинам, тогда это вызывало у меня небольшую грусть, как будто в этой традиции заключалось нечто сокровенное, наше, хрупкое, неосязаемое, такое тёплое и уже родное, что становилось страшно от одной мысли, что это может когда-то закончиться…

Ещё он всегда следил, чтобы я не довела себя до выгорания, всецело отдаваясь работе. В течении дня периодически приносил мне чай, заметив, что я пью чрезмерно много кофе, незаметно подкладывал шоколадки, чтобы лучше думалось, стабильно провожал меня домой, даже если я была на своей машине — мы вместе доезжали до моего дома, Никита убеждался, что со мной всё хорошо и только после этого возвращался обратно на каршеринге или такси, в зависимости от степени усталости. Честно сказать, мне от этого тоже становилось спокойнее. Я понимала, что причина его тревоги обо мне и моя о себе одна и та же. И имя ей — Павел. Ни он, ни я не были до конца уверены, что он больше не появится у меня дома с намерением причинить мне вред…