Время выбирает нас. Часть 1

Глава 9. И падает снег... (часть 1)

«Пока будет идти этот снег,

Нам не страшно запутаться в формах любви.»[1]

Возле НИИ им. Склифосовского на крыльце нас уже ожидал Роман, неспешно покуривая сигарету. Мы приехали чуть позже, чем реанимобиль. Всё же у него есть мигалки, а у нас нет.

— Мишку готовят к операции, — сказал он, когда мы с Никитой подошли к нему.

— Всё так плохо? — встревоженно спросил Никита у него.

Роман потёр ладонью затылок и задумчиво произнес:

— Да как тебе сказать…

Никита глубоко вздохнул и ответил:

— Правду, Ром, скажи правду.

Тот внимательно посмотрел на него, потом перевёл взгляд на меня, грустно улыбнулся и ответил:

— С ногой восстановление будет долгим, даже очень. У него закрытый диафизарный перелом большеберцовой кости голени со смещением. Состояние на данные момент средней тяжести. Я не понимаю почему его не прооперировали там вчера, у него все показания для обязательного вмешательства. Никит, ты правильно сделал, что привёз его сюда… — немного помолчав Рома добавил: — Он выкарабкается. Организм молодой, крепкий.

Никита, кивнув, грустно и устало опустил взгляд вниз.

Я не знала, чем помочь в этой ситуации, мне очень хотелось его поддержать, он очень переживал, я это не только видела, но и чувствовала на все сто процентов. Я аккуратно положила руку ему на спину, Никита перевёл взгляд на меня и грустно улыбнулся.

— Всё хорошо будет, — старательно спокойно произнесла я, в ответ он, молча, кивнул.

Я посмотрела на Романа, который молча изучал наше взаимодействие. Он улыбнулся, слегка покашляв, поправил очки и сказал, обратившись ко мне:

— Таня, я рад видеть тебя в полном здравии.

— Тут наша радость взаимна, — улыбнулась я.

— Ну здесь и я к вам присоединюсь, — промолвил Никита, нежно, как будто незаметно для окружающих, проведя рукой по моей спине.

И снова я ощущала в этом молчаливую просьбу о поддержке, без всякого романтического подтекста.

— Ребят, вам нет смысла тут оставаться, — сказал Роман, выбрасывая сигарету в урну. — Операция будет долгая, потом реанимация. И я ни одного из вас туда не пущу.

Никита задумчиво на него посмотрел, потёр рукой подбородок и покачал головой:

— Нет, я дождусь. — Потом перевёл взгляд на меня и продолжил: — Тань, тебе не обязательно оставаться…

— Я останусь, — твёрдо перебила я. — Дождусь вместе с тобой.

Он, улыбнувшись лишь уголками губ, кивнул.

— Как хотите, — вздохнул Рома. — Ладно, мне пора на операцию. Как закончим, выйду, сообщу всё. Ждите. Но это не меньше трёх часов. Операция сложная, остеосинтез.

С последними словами он развернулся и ушёл внутрь больницы.

Мы остались стоять в молчании на крыльце. Никита посмотрел на меня и задумчиво произнёс:

— Три часа… — Я кивнула. — А, знаешь… Пойдём куда-нибудь, поедим. Потом вернёмся. Думаю, нам обоим стоит подкрепиться.

Не сказать, что я сильно хотела есть (на нервной почве аппетит у меня пропадает напрочь), но всё равно согласилась. Всё же сейчас ждать не в больнице будет лучше. Вряд ли мы поможем тем, что будем сидеть в приёмном отделении. А так может хоть немного снизим градус тревожности.

* * *

Несмотря на то, что изначально есть мне не хотелось, поела я с удовольствием, ощутив, что и в предложении поесть Никита проявил заботу в первую очередь обо мне. Ведь кроме завтрака, другой еды во мне не было. Впрочем, как и в нём. Поэтому ужин оказался весьма кстати.

После еды я почувствовала усталость, день оказался весьма тяжёлым. Но слабость проявлять нельзя, ещё ничего не ясно, расслабляться рано.

Никита немного успокоился (или сделал вид, что успокоился) и сейчас, когда мы допивали кофе, он даже периодически слегка улыбался. Правда перед едой ему пришлось позвонить Мишиной маме и всё ей рассказать. Разговор был тяжёлым, конечно. И несмотря на все его уговоры и объяснения, что сейчас не надо приезжать, она всё же решила приехать в больницу. Не знаю, как удавалось ему сохранить спокойствие и подбирать такие правильные слова, чтобы успокоить на том конце перепуганную мать.

Сейчас он сидел, откинувшись на спинку стула, и внимательно с лёгкой улыбкой смотрел на то, как я с аппетитом доедаю пирожное.

Когда я уловила этот взгляд, то с лёгкой иронией произнесла:

— Если ты продолжишь на меня так смотреть, велика вероятность, что я подавлюсь.

Никита опёрся на локти, бережно и нежно взял меня за руку и тихо сказал:

— Спасибо тебе, панда.

Я смущённо улыбнулась (нет, ну правда же мило звучит?) и спросила:

— За что?

Он пожал плечами:

— За всё. За то, что ты есть. И за то, что ты здесь. День выдался тяжёлый, если бы не ты, я бы не справился.