Время выбирает нас. Часть 1

Глава 10. Невысказанные слова (часть 1)

Прошёл очень напряжённый месяц. Работа над новым грандиозным проектом занимала много нашего времени и сил. Мы с Никитой всё время задерживались в бюро до глубокой ночи. С одной стороны меня радовало то, что это только наше время, хоть оно и рабочее, а с другой, конечно, сильно выматывало.

Не всегда наши обсуждения проходили мирно, иногда усталость накладывала отпечаток и пару раз нам удалось поругаться во время спора над концепцией проекта. Я видела историю слишком эмоционально, а он, наоборот, рационально. Но до конца не знаю, можно ли назвать это ссорой, если мысли мы высказывались, да — возбуждённо, но с непрекращающимся уважением друг к другу. Наше молчание после вспышки длилось не более десяти-пятнадцати минут, и мы тут же мирились, негласно осознавая, что наше хрупкое «мы» важнее любого, даже самого крутого, проекта. Причём движение было обоюдным, даже нельзя толком сказать, кто делал первый шаг к примирению… Я к такому не привыкла, конечно, но такое положение вещей мне нравилось.

Несколько раз я засыпала, положив голову на стол с эскизами, и сама не замечала, как это произошло. Никита всегда подходил и бережно накрывал меня пледом. Когда это произошло впервые, я проснулась сразу, но продолжала оставаться в этом положении. У меня полились молчаливые слёзы от его нежной заботы, тепла, от такого аккуратного и трепетного прикосновения к моим плечам. Всё же проявлять свои чувства ему было куда проще, когда он думал, что я сплю… Прямо перед отъездом Никита ласково будил меня и отвозил домой.

Наша эмоциональная близость очень сильно возросла, ведь мы проводили рядом практически круглые сутки, расставаясь исключительно на ночь. Проект требовал максимального включения. Заявку одобрили и теперь всё стало ещё серьёзнее. Да, Никита не втягивал меня в вопросы документации, но тем не менее, груз ответственности давил, иногда нестерпимо.

Когда я уставала совсем и эмоционально находилась на грани срыва, Никита всегда это замечал и тогда мы с ним просто сидели на подоконнике, пили чай и разговаривали. «Один вечер всё равно ничего не решит», — с улыбкой говорил он, — «а твоё состояние очень важно». Мне нравились все варианты. И работать с ним, и вот так сидеть, разговаривать ни о чём, ощущая, что с ним можно быть собой на сто процентов, ни на секунду не надевая маску, даже в проявлении собственной слабости.

Но несмотря на эти ощущения, я всё ещё оставалась на стороне разума. Никита терпеливо ждал моего решения, ни разу не упрекнув или не разозлившись на меня. Это удивительно, конечно. Он понимал меня так, как никто. И с ним рядом создавалось максимально безопасное и уютное поле, из которого мне совершенно не хотелось выходить. К своему стыду хочется добавить — даже на ночь… Да, мне хотелось быть с ним всегда. Но я чётко понимала неуместность этого желания. Да и имею ли я на него, в сущности, право? Пока я сама не смогла дать себе ответы на вопросы кто он для меня, какое занимает место и главное — что я чувствую…

Михаила из больницы выписали и теперь его отправили в санаторий на реабилитацию, откуда он работал удалённо. То, что Миша быстро шёл на поправку безусловно всех радовало и я видела, как Никита, наконец, обретал покой по этому вопросу. А это уже в свою очередь радовало только меня…

Ну а коллектив… Продолжал пребывать в шоке от того, что на такой ответственный проект Никита взял «салагу», то есть меня, а не кого-то, кто обладает необходимым опытом и точно не подведёт. Ангелина смотрела на меня с удивлением, но тем не менее вопросов про наши отношения больше не задавала, возможно, поняла, что я всё равно не отвечу. Теперь её интерес вызывал именно наш проект. Она увлечённо рассматривала мои эскизы, давала профессиональные советы, говорила, что такое задание — профессиональная мечта любого дизайнера и мне повезло. Уж не знаю, правда она радовалась или старательно скрывала зависть. Хотелось верить в первое.

Но принятым членом коллектива я так и не стала, ярлык «любимица босса» оставался висеть на мне и казалось, что только всё больше ко мне прикреплялся. И это несмотря на все мои профессиональные достижения. Ведь не заметить свой рост в профессии с момента моего прихода в бюро, не могла даже я. Однако, когда мы с Никитой уходили с головой в проект, меня уже очень мало волновало кто и что обо мне, даже нет, не так — о нас думает. Какая, в сущности, разница? Это их личное мнение, которое к реальности не имеет никакого отношения.

Сегодняшний вечер стал одним из таких рабочих (хотя сейчас уже сложно вспомнить другие вечера). Мы работали у Никиты в кабинете. Он за своим столом, я за переговорным. Время близилось к одиннадцати вечера и усталость давала о себе знать по всем фронтам. Мне было очень сложно, но я держалась, потому что держался Никита, я знала — подвести нельзя, а, значит, надо выжать из себя всё, сделать по максимуму, в лучшем виде.

Я корпела над проектом, увлечённо глядя в экран ноутбука, за которым, казалось, уже не видела ничего. Не столько из-за вдохновения, сколько от напряжения, с которым я это делала.

— Да твою ж… — пробормотал Никита себе под нос, судя по звуку откидываясь на спинку кресла. — Опять не то.

Я перевела на него взгляд: он сидел с закрытыми глазами, устало потирая переносицу. Сейчас в нём не было его привычной для меня уверенности и оптимизма, наоборот. Под глазами у него обозначились весьма заметные синяки, уставшее лицо негласно просило отдыха, а чуть дрожащая рука выдавала скопившееся напряжение.

«Как же ему тяжело», — подумала я, — «и ведь он никогда мне об этом не говорит, всё время пытаясь поддержать меня».