Время выбирает нас. Часть 1

Глава 11. Новый год с новой строчки (часть 2)

* * *

Проходя мимо ёлки, Никита тихо произнёс, слегка коснувшись моей руки:

— Подожди, остановись на минуту.

Я остановилась, он встал за моей спиной, но чуть сбоку, так, что я могла его видеть:

— Закрой глаза. И протяни руки ладонями вверх.

Посмотрев на него через плечо, я несколько взволновано спросила:

— Это зачем?

Он улыбнулся, слегка качнув головой:

— Просто закрой глаза, не волнуйся. Доверься мне. — Его голос звучал тихо и мягко, почти шёпотом.

Глубоко вздохнув, я выполнила его просьбу. Вдруг на мои ладони легло нечто прохладное, гладкое, и практически невесомое.

— Теперь открывай, — раздалось у меня над ухом. Я открыла глаза и посмотрела на ладонь, на которой лежал кулон на тонкой цепочке в форме полумесяца из белого золота, сбоку которого поблёскивал небольшой бриллиантик.

— Посмотри на него внимательно, — негромко сказал Никита. — Что ты видишь?

Я слегка погладила кулон пальцем — изящный, с лёгким блеском. Ничего лишнего.

— Красивый, — ответила я. Затем наклонив его, спросила: — Но чего-то не хватает, да?

Никита медленно приблизился ко мне сзади, мягко обнял за плечи, прижимаясь к моей спине. Его дыхание коснулось моей щеки и от этого по шее пробежала волна мурашек. Он взял мои руки в свои, аккуратно направил в другую сторону, видимо, пытаясь найти необходимый угол.

— Попробуй вот так, — сказал Никита, — смотри внимательнее.

И в этот момент приглушённый свет от ёлки упал на поверхность металла и в изгибе полумесяца, словно по волшебству, я увидела появившуюся крошечную фигурку панды, а в её лапках как раз небольшой бриллиантик, который мерцал при малейшем движении.

Я замерла на месте, на мгновение перестав дышать.

— Это невероятно, — прошептала я, наклонив голову, чтобы лучше рассмотреть каждую деталь.

Затем провела пальцем по контуру панды, улыбнулась и промолвила:

— Она похоже на меня — любит прятаться от посторонних глаз…

— Согласен, — тихо ответил Никита мне на ухо, — она только для тех, кто знает, куда смотреть…

Я повернулась к нему лицом, наши взгляды встретились, но тут же опустила глаза, полностью потрясённая таким чувственным подарком.

В этот момент меня вдруг остро пронзило чувство, как мало у меня есть для него. Никаких продуманных подарков, никаких красивых слов. Только это чувство — тёплое, щемящее — и желание ответить чем‑то столь же искренним.

— Я… я не приготовила тебе подарок. Прости… — виновато промолвила я.

Он хотел что‑то ответить, но я мягко остановила его, покачав головой. Затем, почувствовав, как мои губы расползаются в смущённой улыбке, я практически прошептала:

— Хотя…

Я несмело приблизилась к нему вплотную. На секунду замерла, словно собираясь с духом. Потом нежно поцеловала его в щёку. Мои губы буквально на мгновение нежно коснулись его кожи, но этого хватило, чтобы сердце бешено заколотилось. Затем я аккуратно обняла его, прижавшись щекой к его плечу, закрыв глаза и вдыхая его запах.

Никита взволнованно вдохнул — я почувствовала это по тому, как чуть дрогнуло его дыхание, как напряглись под моими руками мышцы у него на спине. Он замер на долю секунды, будто внутри него шла незримая борьба.

Его руки сначала легли на мою спину осторожно, почти невесомо — словно он боялся, что любое резкое движение разрушит этот момент. Потом пальцы слегка сжались, как будто он хотел притянуть меня ближе, но тут же расслабились. Я услышала, как он сглотнул, что выдало его максимальное внутреннее напряжение.

Наконец, Никита обнял меня в ответ — крепко, но так бережно, так осторожно, словно я самое хрупкое сокровище в мире. В этом объятии для меня читалось нечто большее: я чувствовала, чего он хочет, но поняла, что не станет давить, что я в безопасности, даже когда его сердце вот‑вот вырвется из груди.

Я чуть приподняла голову и заметила, как его взгляд на миг задержался на моих губах. Но он тут же перевёл глаза в сторону, будто укоряя себя за эту секундную слабость. Его пальцы на моей спине слегка дрогнули, затем снова замерли.

— Это — лучший подарок, — тихо сказал он мне на ухо, на мгновение чуть приложившись губами к моему виску. Голос звучал низко, с едва уловимой хрипотцой, словно ему приходилось прилагать усилия, чтобы говорить ровно. — Лучший из всех, что мне когда-либо дарили. Потому что это — ты, моя панда.

Я прижалась к нему ещё сильнее, убедив себя, что в новогоднюю ночь это не запрещено и вполне себе легально. И в этот момент совсем не нужны слова. Всё уже сказано — в том, как его руки сжимают меня — крепко, но без напора, в его низком голосе, в котором звучало больше, чем он решался произнести, в очаровательном кулоне с тайной пандой.

— Ты невероятная, — всё же прошептал он, и в этих словах было больше, чем я могла представить.

Я подняла глаза и поймала его взгляд. В нём отражалось что‑то неуловимое: желание, сдержанность, восхищение, страх спугнуть. Его ресницы дрогнули, он медленно выдохнул через нос, будто успокаивая себя. Пальцы на моей талии чуть сжались — и тут же ослабили хватку.