Время желтых листьев

ГЛАВА 7. ЕГО ЧЕРНО-БЕЛАЯ ОСЕНЬ.

Ларичевы купили эту дачу по случаю и очень давно, как раз тогда, когда на погонах Александра появилась четвертая звезда, а папа Миланы получил небольшое наследство от какого-то очень дальнего и прочно забытого родственника. Они были молоды, оптимистично настроены и дача виделась грандиозным проектом их блестящего будущего, в котором были: карьера Александра, тихое счастье Миланы, веселые здоровые дети (можно двоих, но лучше троих), счастливые родители обоих, встречающие старость на берегу моря, в окружении детей, внуков и домашних животных. Тогда они еще спорили собаку или кошку лучше заводить.

Но годы прошли, а планы так и остались лишь планами. Наследники не появились. Саша не дослужился до адмирала, оставив службу каперангом, а родители с обеих сторон наотрез отказались переезжать к шумному, одуряюще пахнущему морю.

Дача же осталась. Сначала — как место тихой грусти. Здесь по вечерам Милана рыдала, пряча лицо в подушку, будто стараясь не ранить Александра собственными слезами. А он молча сидел рядом, гладил её плечо и никогда не упрекал — ни её, ни себя, ни судьбу. Постепенно боль утихла, превратилась в шрам, который ноет, но уже не болит.

Потом дом стал чем-то большим. Милана увлеклась живописью: сначала посещала выставки, неизменно в сопровождении мужа, потом начала коллекционировать работы местных мастеров. Александр участвовал в этом не меньше её: спорил о рамах, помогал вешать полотна, мастерил подсветку. Они смеялись, что открыли свою «галерею у моря», и каждый год она становилась всё больше и ярче.

Они не стали бегать по врачам, выяснять, кто виноват. Не стали искать утешения на стороне, не пытались начать новую жизнь с другими людьми. И в этом тоже была их редкая верность друг другу. Александр мог бы, падких на форму женщин всегда хватало. Но он так и не позволил себе даже флирта. Его жизнь была с Миланой. Её — с ним. И этого им хватало.

Страсть, которая когда-то сжигала обоих, превратилась в другое чувство — не менее глубокое. В их любви теперь было уважение, доверие, спокойная близость. Вместо бурных эмоций — тёплое соучастие. Они давно перестали ждать от жизни невозможного и научились радоваться простому: утреннему чаю в саду, новой картине на стене, книгам, которые читали вслух друг другу долгими вечерами.

Дом стал их общим ребёнком. Они обживали его год за годом, перестраивали, украшали, превращали в то пространство, где могли быть собой без притворства. И, пожалуй, именно это держало их рядом ещё крепче, чем любые клятвы.

Осенний вечер окутал веранду золотисто – красным светом, добавляя тепла и уюта.

- Мы устраиваем малый дипломатический прием? Встречу без галстуков? – фыркнул Александр, выставляя на стол белые буфетные тарелки – Может мне переодеться?

- А ты чем-то не доволен? – тихо спросила Милана, поправляя один из бокалов.

- Нет, - усмехнулся он – но засомневался, может ковбойка и джинсы не соответствуют уровню приема….

- Не уже ли готов надеть смокинг?! – подколола жена

- О, нет, только не это орудие пытки!!!! Проси, что хочешь, но не бросай меня в терновый куст…

Милана засмеялась, обнимая мужа. Так они и встретили долгожданных, но неожиданно появившихся, гостей: улыбающийся Александр и осторожно выглядывающая из-за его плеча смеющаяся Милана.

- Ого, мне кажется мы не совсем вовремя! – Давид сделал шаг назад – не смущайтесь, ребята, зайдем в следующий раз!

Милана покраснела, совсем как в юности, когда друзья подловили их целующимися в переулке, прямо у ворот училища.

- Ну зачем же позже!!! – Александр развернулся, уверенно расправил плечи, давая жене прийти в себя – Мы готовы прерваться, уж очень давно не виделись.

Мужчины обнялись, женщины обменялись легкими поцелуями в щечку и оценивающими взглядами.

- Прекрасно выглядишь, Виталина! Истинная госпожа порядка и победительница хаоса.

- Спасибо, Сашуля! Хаоса у меня действительно хватает.

— Давид! — Милана улыбнулась, подталкивая мужчину к столу. — А ты, кажется, стал серьёзнее с тех пор, как ушёл на пенсию.

— Серьёзнее? — он усмехнулся. — Да я просто научился экономить силы на глупостях.

— Ах, глупостей действительно стала намного меньше! — засмеялась Вита. — А у тебя, Саш, сил на глупости, как и прежде, хватает?

Александр с лёгкой насмешкой пожал плечами:
— Ещё как. Но теперь я выбираю глупости с умом.

Разговор плавно перетек в привычные темы: дети и внуки, новости, лёгкие подколы и дружеские шутки. Давид рассказывал, как младшая внучка впервые решил приготовить «сюрприз» на кухне — смесь из сахара, муки и всех ягод подряд. Александр слушал, подшучивая, Милана смеялась, поправляя расставленные бокалы, а Вита вздыхала и хихикала.

— Да, твоя внучка явно наследница нашего творчества, — заметил Александр. — Но, надеюсь, её «империя» не обрушится на кухню полностью.

— Пока только слегка — и это смешно, — засмеялся Давид. — Но упорство у нее, как у деда.

— Верно, — подхватила Вита, улыбаясь. — Только терпение не всем дано.

- Как и талант кондитера – Мила аккуратно разложила на блюде крохотные пирожные, украшенные изящными кремовыми веточками, а в центр стола водрузила торт напоминавший лукошко с ягодами и цветами – Какая же ты умничка, Виточка. Как мы эту красоту резать будем?

- Надо сказать посуда соответствует – отметил Давид, разглядывая чайное блюдечко.

Вита наклонилась, рассматривая весь сервиз, расставленный на столе: фарфоровое чудо в стиле прованс, аккуратно расписанное, словно каждая тарелка рассказывала свою историю.

- Вот это да!!! Сколько деталей, какая тонкая работа! Милана, где ты его купила. Обещаю я не стану копировать твой, поищу просто что-то похожее.

— Это подарок! — улыбнулась Милана. — Девочки из отдела скинулись, начальница договорилась с местной художницей — Анной Ильиной. На тридцатилетие работы в отделе я получила этот чудо-сервиз. Каждая тарелка словно маленькая история.