Время желтых листьев

ГЛАВА 12. КОРАБЛИК УДАЧИ.

Вечер был прозрачным, как робкое дыхание на холодном стекле. Бульвар опустел, грустил, подсвеченный желтыми огнями фонарей, театр. Сквозь ветки платанов скользили остатки мягкого розового света, угасающего над морем.

— Замёрзла? — тихо спросил Давид, едва коснувшись её пальцев.
Анна чуть отстранилась, сняла перчатку и сама вложила руку в его ладонь.
— Нет… Просто вечер такой.
— Такой — это какой?
— Слишком красивый. Иногда от этого становится грустно.
Он улыбнулся, сжимая её пальцы.
— А мне показалось, ты от меня убегаешь.
— Нет, — она взглянула на него, — совсем нет. Просто Вы….

— Слушай, — мягко перебил он, — брось ты «выкать».

Она едва заметно улыбнулась, но голос остался прежним, сдержанным:
— Вы ведь старше меня.

— Не настолько, чтобы ты отгораживалась этим «Вы».

— А мама учила, что «тыкать» старшим не красиво — тихо ответила Анна.

Он не стал спорить, только сжал её руку крепче.

Дальше они шли молча. И шуршание опавших листьев под ногами почти заглушало тяжёлое ворчание темного осеннего моря, закованного в бетон и мрамор набережной. Анна остановилась, прислонившись спиной к парапету и спросила, глядя прямо в глаза собеседнику:

— Вы скучаете по морю?

Он подошел ближе, оперся о парапет с обеих сторон от нее, посмотрел через плечо Анны вниз и в его взгляде мелькнуло что-то — память или тоска.
— Всегда, — ответил Давид. — Оно как дом. Даже если уходишь, оно остаётся в тебе.

Анна чуть улыбнулась, но в её улыбке было и что-то грустное.
— Наверное, это тяжело — иметь дом, в который не можешь вернуться.

— Тяжело, — кивнул он. — Но иногда встречаешь людей, которые могут стать твоим берегом. Или домом.

Она вздрогнула от этих слов и отвела взгляд.
— Вы умеете красиво говорить.

— Это не слова, — сказал Давид тихо. — Это правда.

Он не пытался взять её руку. Она сама положила ладонь на его рукав, будто проверяя, насколько он настоящий.

Мужчина улыбнулся, почти про себя, представляя, как хохочет Ларичев узнав, что его другу приходиться ходить на свидании за ручку, на пионерском расстоянии, а не слушать страстные стоны очередной любовницы.

- Я не люблю долго ходить. Хочешь кофе? – предложил он, отгоняя видение.

- Не хочу кофе, но…. – Анна задумалась, в её глазах сверкнули озорные искорки, - с удовольствием съем Павлову и выпью облепихового чая.

- Ого! А знаешь место где все это можно совместить? Твой чай и мой кофе?

- Обязательно. Это самое странное место в нашем городе.

- Почему?

- Потому, что оно здесь и одновременно совсем далеко отсюда…. Пойдемте, я отведу вас.

В самом конце узкой улицы, сбегающей к морю, Давид тысячи раз пробегал и проезжал по ней, прямо под раскидистыми ветвями платана обнаружилась массивная деревянная дверь с тяжелой медной ручкой. Она закрывалась за посетителями с тихим скрипом, отсекая пространство современного города, а за ней….

Скрипка, флейта и лютня мягко коснулись слуха, запах корицы, кофе и старого коньяка оглушил обоняние, Давид моргнул, подозревая, что это очередной сон…. На стенах словно застывшие в памяти морские истории, висели старые карты и рыболовные сети. Тлели угли в камине, иногда вспыхивая пробежавшей искрой….

— Невероятно… — пробормотал он. — Мы пили во всех лучших кабаках города, но никогда даже не слышали об этом месте!

Анна тихо улыбнулась, слегка краснея:

— Конечно, — сказала она, — некоторые уголки города лучше открываются тем, кто знает, где искать.

В этот момент девушка в легком платье со снежно-белым передником присела в импровизированном книксене:

— Добрый вечер! Вы сегодня с гостем, тетя Аня?

Анна слегка наклонила голову, с улыбкой:

— Иногда даже я могу удивить.

Давид чуть опешил, глядя на неё — в этом приветствии была лёгкая магия, тихая, почти невидимая связь с миром Анны, о котором он ещё только начинал догадываться.

Они прошли между массивных дубовых столов, и Давид невольно замедлил шаг, разглядывая детали: медные светильники, бочки вместо стульев, широкая барная стойка и посуда…. Бокалы цветного стекла для вина, тяжелые глиняные кружки для пива. «Пинта» - прошелестело почти на грани слышимости. Тонкостенные чашки и блюдца, как у Милены, подумал мужчина.

Анна выбрала столик у окна, откуда был вид на гавань. Свет мерцал на волнах, а огни кораблей отражались в цветных витражах. Она присела, размотав шарф, и посмотрела на Давида с лёгкой улыбкой:

— Здесь я почти всегда сижу одна. Но иногда знакомые лица напоминают, что мир всё-таки тесен.

Давид сел напротив замечая, как свет падает на её волосы, окружая каждый локон янтарным сиянием.

— Комплимент от заведения, — улыбнулась всё та же девушка, ставя перед ним ярко-оранжевый кораблик на тонком блюдце. Аромат тыквы, корицы и мускатного ореха поднялся тонким паром, смешиваясь с запахом облепихового чая.
— «Кораблик удачи», — пояснила она. — Мы подаём его тем, кто этой осенью собрался сменить курс и нуждается в новой прокладке.

Девушка бросила взгляд на Анну, потом повернулась к Давиду и, чуть склонив голову, добавила с мягкой улыбкой:
— Если вам нужен опытный штурман — обращайтесь.

Давид удивлённо поднял бровь, посмотрел на Анну, потом на десерт.
— Даже десерты здесь разговаривают на моём языке, — сказал он тихо. — Кораблик удачи… красиво.

Анна обхватила ладонями чашку, грея о неё руки. На щеках проступил лёгкий румянец, а несколько непослушных прядей выскользнули из причёски. Она откинула их назад привычным движением и улыбнулась краешком губ:
— Я же говорила — место странное. Здесь иногда появляются вещи, которые нужны именно тем, кто сюда приходит.

— Это ты всё придумала? — спросил он, кивнув на десерт.
— Нет. Я только помогала с интерьером. А кораблики… их придумала Лида. Она верит, что каждому моряку, даже тому, который никогда не был в море, нужен свой талисман.