Время желтых листьев

ГЛАВА 15. УКРАДЕННЫЙ ДЕНЬ.

Прошлое всегда где-то рядом. Оно не шумит и не требует внимания, просто сидит в углу комнаты, наблюдает. В нём — запахи старого дома, пыль на книгах, лица, которые уже не встретишь. Иногда оно становится мягким, как плед, иногда — колючим, как иголки как прошлогодние сосновые иголки. Прошлое — это я сама, только младше, доверчивее, не знающая, чем всё обернётся. Оно хранит и мои ошибки, и мои маленькие победы, не даёт забыть ни одно, ни другое. Его нельзя стереть. Оно не тюрьма, скорее тихий ключ. Он всегда в кармане — чтобы однажды открыть дверь в будущее.

Анна захлопнула блокнот.

Двое в маленьком кафе на вершине надвратной башни. Двое укрытых от мира толстыми каменными стенами, освещенные разноцветными огнями стеклянных фонариков. Двое и аромат специй, кофе и пчелиного воска.

– Город имбирных башен, мускуса и печали, ты спишь, разметав по гребням не знавшие гребней пряди – прошептала она.

– Иногда я не могу понять, ты молишься, проклинаешь или заговариваешь.

Анна подняла глаза и….рассмеялась. Звонко, открыто, как девчонка, без оглядки и искренно.

– Ты похож на кота! Большоооого такого, важного, выпившего не меньше литра теплых сливок.

Мужчина улыбнулся

– Правда?

– Угу – она открыла блокнот и торопливо сделала несколько штрихов – Вот, смотри.

На странице вальяжно растянулся, хвост выпал из блокнота, огромный дымчато-серый кот

Давид, скосил глаза на рисунок и не выдержав захохотал.

– Что бы я без тебя делал?

– Ну, как минимум, выполнял бы свои должностные обязанности, а не похищал музейных сотрудников и не скрывался с ними в неизвестном направлении.

– Ну тогда бы у тебя не было возможности погулять по узким, кривым улочкам под зонтом, и…. – он замолчал, перебивая сам себя – Я хочу чтобы так было всегда.

– Как так? – Она положила подбородок на сомкнутые руки, заставив Давида замереть.

– Чтобы всё было просто, – сказал он тихо, будто боялся, что стены подслушают. – Ты, я, вот этот кофе с желтком, и лампы, которые светят зелёным, красным и синим. Чтобы не нужно было ничего объяснять.

– Ты хочешь жить в сказке, – улыбнулась Анна.
– А почему нет? – он пожал плечами. – У каждой сказки есть свой замок, или башня. Например такая.

Она усмехнулась, обвела пальцем край чашки.
– В сказках ещё бывают драконы.
– Драконы у меня на работе, – Давид махнул рукой. – Бюрократия, отчёты, заседания. Один огонь да дым.
– А принцессы?
– Принцесса сидит напротив меня и рисует котов.

Анна покраснела, но не отвела взгляда.
– Тогда будь осторожен. Принцессы иногда исчезают, как только пробьёт полночь.

Давид откинулся на спинку стула и рассмеялся.
– Я украду у часов стрелки. Пусть полночь никогда не наступает.

– У тебя замашки криминального авторитета.

– Пугает?

– Нет. Толкает на действия. Украдем сегодняшний день?

– Как?

– Ну немного сложнее чем стрелки, но….– Анна поставила чашку на блюдце и посмотрела на остывший кофе. – Сделаем так, чтобы он длился дольше, чем положено.

– Тогда придётся выйти отсюда, – усмехнулся Давид. – Башня хороша, но город тоже ждёт.

Она вздохнула, поправила волосы и спрятала блокнот в маленькую сумочку.
– Хорошо. Только ты ведёшь. Я не знаю этих улочек.

– Но я же здесь впервые, – Давид пожал плечами и усмехнулся. – Для меня эти улицы такие же загадочные, как для тебя.

– Значит, будем открывать их вместе, – она накинула пальто и скользнула взглядом в маленькое окно, где в просвете уже блестела полоска моря. – Вдвоем всегда легче не заблудиться.

– Или вдвоём приятнее заблудиться, – поправил он, подавая ей руку.

Они вышли из кафе, и дверь мягко захлопнулась за их спинами. Анна обернулась.

– Что? Ты что-то забыла? – встревожился Давид.

– Я думала она зеленая – разочарованно вздохнула женщина.

– Не расстраивайся, за то город точно цветной. – улыбнулся он, вдыхая полной грудью.

Воздух был густ с примесью соли и пряностей, город хранил в себе дыхание моря и восточного базара.

Узкие улочки струились светом. Сквозь щели между крышами просачивались солнечные лучи и ложились на мостовую золотыми пятнами. Камень блестел, будто его только что отмыли дождём.

Над площадью шумно взлетела стая голубей, крылья зашуршали, и тени от них скользнули по лицам Давида и Анны. Она прижала ладонь к его руке — неосознанно, как будто проверяя, что он рядом, что они действительно здесь, вдвоём, в этом городе, где каждый поворот — тайна.

– Ну что, – сказал Давид, оглядываясь на сплетающиеся в клубок улицы, – в какую сторону пойдём?

– В любую, – улыбнулась Анна. – Здесь всё впервые.

Кадр 1 — Вита у окна, утро
Руки сжаты на подоконнике. Утренний свет окрашивает комнату в мягкие серые оттенки. Дыхание слышно, резкое, короткое.
— Я не хочу этой любви, — сказала она сдавленным голосом. — В жизни от неё только тревога. Красивая она только в стихах.

Кадр 2 — Вита, крупный план лица
Глаза горят от слез, щеки побелели:
— Устаёшь ждать удара в спину, устаёшь от этой тягучей боли. Мне хватило ожидания, когда он служил! Почему я должна ждать теперь, ждать пока он будет искать смысл в мечтах. Я хочу… стену. Холодную, серую, простую. Чтобы опереться. Чтобы соседи смотрели и думали: «Нормальная семья. Всё как у людей». Чтобы стыд перед ними не давил на плечи.

Кадр 3 — Вита, руки на подоконнике
Сжимает трубку, костяшки белеют, дыхание рывками:
— Я отдала лучшие годы. И он… он украл их, чтобы идти искать себя, искать любовь, не у меня. Всё, что я хотела — был дом. Ничего больше.

Кадр 4 — Милена, крупный план лица
Тихо, с мягкой грустью:
— Ты говоришь так, будто сама себя в клетку загоняешь.