Время золота и кандалов (австралийские приключения)

Глава 4

Глава 4 Встреча

Генри казалось, что в его теле не осталось ни одной целой косточки. Но Люк и не думал останавливаться. Закончив мять своими лапищами доктора Эдварда, он вновь взялся за Генри и от души колошматил его по спине, громогласно вопя:

– Я знал! Я знал, мачту мне в бок, что эти парни красавчики! Вы посмотрите, мамзели, посмотрите на этих парней! Я в них верил, чтоб мне сдохнуть!

Мадам Бонбон, которая немедленно прибежала в гостиную, как только из нее раздались крики, замахала успокаивающе руками:

– Мы знаем, знаем, мистер Люк! Господа Генри и Эдвард наши постоянные посетители и достойные джентльмены. Такая встреча у вас! Такая встреча! Прикажите организовать вам отдельный кабинет с угощениями и … девочками? Вам надо поговорить и развлечься, чтобы не мешали другие посетители!

– А вот это ты правду говоришь, ты все понимаешь и нос держишь по ветру, мамаша! Давай все по высшему разряду! Устрой нам тихую гавань с милыми рыбками. Плачу за все!

Люк подхватил под мышку блондиночку Сюзи и в сопровождении Эдварда и Генри отправился в малый зал. Мадам Бонбон подтолкнула туда же Мари и Жюли и ушла распоряжаться на кухню в предчувствии знатной выручки. По дороге заглянула в гостиную и прикрикнула на остальных девушек, чтобы продолжали работать.

Когда мадам вышла за дверь, Люк вмиг стал серьезным. Он усадил девиц на диван и велел сидеть смирно, пить шампанское и щебетать о своих делах, а сам увлек Генри и Эдварда в другой угол и начал свой рассказ:

– Я, парни, когда тот рейс закончили, сильно призадумался, что меня ждет в будущем. Денег не скопил, семьи не завел, всю жизнь хожу по краю: или утонешь, или пристрелят. Сколько мне еще жить? А сколько таких же, как я, просоленных океанскими ветрами бравых чертей оказывались по случаю на берегу и медленно подыхали без денег и сухопутной профессии?

Я смотрел на тебя, Генри, и понимал: вот ты каторжник, самая последняя рыбешка в стае! Неважно, что не совершал того преступления! Но правосудие наше сказало, что ты опасный злодей, значит, тебя надо отправить в далекую Австралию, чтоб ты сдох на тех каторжных работах!

Но ты лекарь! Я же видел, что ты знаешь и умеешь делать эту работу. Значит, ты нужен людям. Ты, Эди, тем более при деле. Уважаемый человек, полезный людям.

В общем, крепко призадумался я: что ты, Люк, сделал такого значительного в жизни. Выходит, что ничего. Только нажирался в портах и кулаками все проблемы решал.

А тут отовсюду слышу: золото, золото.

Не удержался, парни. Поговорил с кэпом, выпили с ним доброго рома, да он меня и отпустил. Со мной пошел еще один парень из команды, наш рулевой, не салага какой подкильный.

Потолкались мы тут по питейным заведениям, послушали что к чему, набрали провизии, оружия да материалов нужных, купили двух лошадок и фургончик, да и присоединились к парням, которые снялись с якоря на Балларат. Есть у них тут местечко такое, где говорили, что золото прямо под ногами валяется.

Ну, по земле ходить, это не по морям разгуливать. Тут ногами надо передвигать, да с лошадьми управляться! Особенно кишки все выела лошадь, которую в фургон запрягли. Первое время парни в караване хохотали, как мы с Сэмом с этой скотиной четвероногой язык общий находили. Она упрямая такая оказалась, зараза! Ты ей «но!», она стоит. Ты ей «тпру», она едет. Мы палили ей изо всех пушек, а она, дочь тухлой медузы, делала, что хотела! Но постепенно и к этому привыкли, научились, мы все же не килька палубная, а морские черти! Да и задницы перестали болеть к концу дня от седла.

Много чего интересного увидели. Природа здесь не такая, как в нашей Англии, да и привычных океанских картин нет. Только пыль, жара, да неизвестные деревья и кусты. Эвкалипты диковинные, которые к солнцу ребром листьев поворачивают, папоротники невиданные, огромные, как те деревья! Джибунг, ломонос – много чего интересного, но мы такое навидались, когда в заморские страны ходили. Птички разные чирикают, попугаи летают! Интересно, конечно, не стану зря воздух сотрясать, и красиво. Занимательно, но непривычно даже для меня, хоть я исходил моря-океаны вдоль и поперек!

И небо не такое, к которому привыкли в океане, солнце не такое. Все непривычно. По началу было очень тяжело, так тянуло на «Утреннюю зарю»! Так хотелось поднять паруса и только вперед, на закат! Не скоро это прошло.

Хорошо хоть дорогу на Балларат давно пробили. А то бывалые ходоки говорили, что она на косточках людских лежит. Эх, три тысячи каракатиц! Никто и не вспомнит тех бедолаг!

По дороге видели мы этих местных туземцев. Конечно, на островах, на которых мы швартовались, куда как приличнее были аборигены. А эти – нищета и злость. Не знаешь, то ли руку поцелуют, то ли из-за куста своими бумерангами по кумполу дадут!

Но, говорят, раньше-то злее были. А сейчас сильно к рому привыкли, три тысячи чертей. На все готовы, лишь бы дали к бутыли присосаться.

Так потные, пыльные, мы добрались до горы Александер, где знающие люди говорили, что золотишко есть. А там уже людей видимо-невидимо. Всюду палатки или хибарки стоят, скарб всякий старательский.

Знающие парни из каравана подсказали, что делать. Поставили мы себе палатку, отмерили делянку свободную, достали лопаты, кайло да лотки, да приготовились богатеть.

Да не тут-то было, чтоб я сдох! Часами стояли в этих шахтах, породу кидали. Все глаза просмотрели, выискивая крупинки золотые в лотках, а ничего не нашли. Врать не буду, мутить в трюме не привык, люди золото находили. Каждый день кто-то находил, но не мы. А вода питьевая заканчивалась, да и ее остатки протухать начали, жрачка заканчивалась, настроение тоже, как у висельника. Был там торговец, который питейное заведение да лавку держал, но и у него вода заканчивалась. Тысяча чертей! И деньги еще были, а купить на них нечего!

Парни говорили, что недалеко есть вода, только за ней надо было ехать. Ну, разыграли мы с Сэмом на пальцах, кто за водой едет, а кто остается в земле копаться. Выпало ехать мне. Запряг я скотиняку эту, дочь тухлой каракатицы, взял наши мешки и бочки для воды и поехал потихоньку. И еще несколько парней поехало. Мне было это хорошо, потому что сразу курс указали верный.