Врешь, что не любишь!

Глава 3

Я шагнула в гостиную, и ледяной холод, не от сквозняка, а от его незримого присутствия, пронзил меня до самых костей, заставляя внутренности сжаться. Комната, до боли знакомая, казалась чужой, пропитанной фантомными отголосками прошлого. Жгучие, обжигающие слезы навернулись на глаза, предательски затуманивая взгляд, и я поспешно моргнула, пытаясь отогнать их, чтобы не выдать себя, не позволить этой слабости проявиться. Было почти невозможно держать себя в руках – тело дрожало, дыхание стало поверхностным и частым, словно я только что пробежала марафон. Его близость ощущалась так остро, почти физически, обжигая каждую клеточку кожи, наполняя воздух ощущением электричества. Сердце сжималось в груди от невыносимой, тупой боли, словно его стиснули в ледяные, невидимые тиски, лишая возможности дышать полной грудью.

Горло пересохло, стало вязким, и я судорожно сглотнула, чувствуя, как ком подступает к самому верху. Дрожащими пальцами, которые никак не хотели слушаться, я схватила со стеклянной полки стакан – его холодная поверхность лишь усилила мою внутреннюю дрожь – и налила в него воды. Каждое движение было выверенным, отчаянным усилием, чтобы не пролить ни капли, не издать ни звука, не привлечь внимания.

"Возьми себя в руки, Лейла! Ну же!" – отчаянно, почти истерично шептала я себе, словно заклинание, пытаясь заглушить хаос внутри. "Кристиан – это прошлое. Он – страница, которую я закрыла. Самое главное сейчас – сохранить наш секрет о сыне, уберечь его от всего этого."

Облокотившись на прохладную мраморную столешницу, я уронила голову, чувствуя, как её твёрдая поверхность дарит крохотную, но такую нужную опору. Невыносимая тяжесть всех этих лет, всех принятых решений и несказанных слов давила на плечи, сгибая меня под своим весом. Этот дом… каждый его уголок был пропитан прошлым, и воспоминания всплывали одно за другим, яркие, мучительные, словно призраки, танцующие в полумраке. Вот здесь мы смеялись, вот там ссорились, а здесь… здесь он впервые сказал, что любит. Каждое воспоминание было острым осколком, впивающимся в и без того израненное сердце.

Я закусила щеку изнутри до боли, до привкуса крови, пытаясь этой физической болью унять предательскую дрожь, сотрясавшую всё тело. Резко развернулась к окну, словно в поисках спасения, глотка свежего воздуха, который мог бы разогнать эту удушающую атмосферу. Но вместо спасения перед глазами вспыхнула, как молния, ужасающая, до мельчайших деталей врезавшаяся в память картина: звук выстрела, крик, пуля, предназначавшаяся мне, но ранившая Криса, его тяжёлое падение, кровь, растекающаяся по моим рукам, его стон… Шок от его боли, запах железа, ужас, парализующий до мозга костей. Тяжёлый, прерывистый вздох вырвался из самой глубины груди, словно я только что вынырнула из-под воды. Нет. Я не смогу. Я просто не выдержу. Я приняла твёрдое, окончательное решение: переночевать здесь эту единственную ночь, а затем немедленно снять квартиру или уехать в отель – куда угодно, лишь бы подальше. Я просто не смогу вынести этого ни дня, ни часа больше.

Едва я успела подавить этот порыв, как в проеме двери появилась мама. Её легкая походка, шлейф знакомого цветочного аромата, который всегда ассоциировался у меня с домом и безопасностью, но сейчас лишь усиливал чувство диссонанса, — она не заметила моего состояния или умело сделала вид. Легкое касание её руки к моей заставило меня вздрогнуть, словно от удара током, и я резко обернулась, натягивая на лицо маску беззаботной улыбки, которая, казалось, треснет от малейшего дуновения. Сейчас меньше всего хотелось волновать её, добавлять к её собственным заботам ещё и мои.

– Солнышко моё, – голос мамы был мягким, обволакивающим, как тёплый плед, контрастируя с ледяным холодом внутри меня. Её рука нежно погладила мои волосы, и на мгновение я почувствовала себя той маленькой девочкой, которой она всегда была нужна. – Мы с Уиллом поговорили и хотим вам предложить перебраться к нам поближе, чтобы я помогала тебе с малышом.

Слова вырвались резко, почти грубо, прежде чем я успела их обдумать, словно защитная реакция.

– Мама, у тебя свой малыш! – Я невольно взглянула на её слегка округлившийся живот, и внутри кольнуло что-то похожее на ревность или горечь. – Мы со Стефаном и Алексом, сами хорошо справляемся!

Улыбка сползла с маминого лица, и глаза, обычно такие живые, моментально потухли, словно кто-то выключил свет. В них мелькнула боль, и я тут же пожалела о своей резкости.

– Лейла, мне будет очень приятно проводить с вами время, я же тебя целый год не видела и безумно соскучилась! – В её голосе зазвучала мольба, нотки тоски, которые всегда умели пробираться сквозь мою броню. – А если вы будете рядом, то и нам будет проще помогать друг другу.

Маму мне не хотелось обижать, но и врать, давать пустые обещания, было выше моих сил. Тяжёлый вздох, полный усталости и невысказанных тревог, вырвался из груди.

– Я подумаю, – сказала я, стараясь придать голосу твёрдость, но он всё равно звучал глухо, – но ничего обещать не могу!

Мама тут же шагнула ко мне, обняла крепко, как в старые добрые времена, прижимая к себе. Её рука нежно погладила мою спину, будто я и правда была маленьким ребёнком, нуждающимся в утешении. И в этот момент, когда её тепло обволакивало меня, я почувствовала, как натянутые струны внутри готовы лопнуть. Мне и правда захотелось оказаться маленьким ребёнком, уткнуться ей в плечо и разрыдаться, выплакать всю боль, весь страх, всю эту невыносимую тяжесть, что навалилась на меня сегодня: Кристиан, его присутствие, наш секрет, воспоминания, страх за будущее…