Всадник на пепельном коне

Глава 18

Ребекка

Дисклеймер - данная глава не пропагандирует и не призывает к употреблению наркотиков, к противоправным и жестоким действиям, а также не имеет отношения ни к каким реальным людям. Все описанное является художественным вымыслом.

Вчерашний поцелуй всколыхнул во мне прошлое, те годы, которые я пыталась забыть. Мне не просто тяжело вспоминать, мне неприятно от самой себя. Я ненавидела себя ту, ненавидела, какой я стала. Но больше всего отзывалось болью, что я лишила себя жизни, тем самым, сама того не осознавая, отправила себя в ад преисподней. А он оказался ничем не лучше моей прежней жизни. Я сама виновата в том, что случилось, винить тут некого. Просто сейчас мои чувства в таком раздрае, что я не знаю, как поступить.

Николас не тот человек, который довольствуется отговорками. Он душнила, я давно поняла это, и захочет знать обо мне всё. Я уже любила однажды, но Дмитрий, мой объект, совсем не был похож на Ника. Дмитрий был более мягок, осторожен, и мы практически не ругались. С Ником же всё иначе. Он уже несколько раз пытался вызвать меня на откровенность. Если я поддамся желанию, поддамся чувству – то не смогу скрывать всей правды, и это обязательно вызовет его осуждение. Он такой весь правильный, честный-благородный, и очень бы не хотелось вызвать у него неприязнь.

Поэтому я скрылась, просто сбежала. Мне нужно собрать мысли в кучку и понять для себя, чего же я хочу. Отношений с Ником во лжи или же так и не узнать, каково быть любимой им. А с чего я вообще взяла, что он отвернётся от меня? Константин его убийца, но они стали друзьями. Роберт знает о моей жизни всё, и любит меня, как свою сестру. Алекс - мой бывший напарник – тоже особо не удивился рассказу о моей жизни на Земле. Более того, выразил понимание, чуткость, сочувствие, указав мне, что всё, что со мной случилось - это не моя вина, а просто так сложились обстоятельства.

☆☆☆☆☆

Я убила своего отца. Тот, кто должен был быть опорой и защитой, стал причиной моего самого глубокого страха. Он часто приходил в мою комнату, когда я была одна, и его намерения были мне ясны, но он никогда не переходил грань. В тот день он был пьян. Я знала, что если не остановлю его – мой мир навсегда изменится. Но он изменился всё равно. Я боролась, кричала, но лицо отца оставалось холодным и безжалостным. В тот момент, когда его рука прикоснулась к моим трусикам, пытаясь сорвать их, внутри меня вспыхнул адреналин. Я оттолкнула его что есть мочи и побежала на кухню. Схватила нож и вернулась в комнату. Он сидел на полу, приходя в себя, видимо, ударился головой при падении. Увидев в моей руке нож, пьяно хихикнул. И, казалось бы – убеги из дома, больше не возвращайся, прими меры. Но нет, я подошла к нему и нанесла несколько ударов в живот. Он даже не успел закричать, так и застыв с удивлённым выражением на лице.

Суд не оправдал меня, они видели лишь факты, а не страх, который я пережила. В глазах общества я стала преступницей, виновной в убийстве. Меня отправили в колонию для несовершеннолетних, где каждый день я вспоминала тот миг, когда сломалось всё, что я знала о любви и доверии.

Каждый вечер, когда солнце заходило за горизонт, тени прошлого затмевали мой разум. Я видела его лицо, но уже без той угрозы, только в недоумении. В колонии меня окружали молодые девочки, кто воспринимал собственные травмы, как повод для мести или отчаяния. Я же искала понимания, а не войны.

Время здесь тянулось, словно вечность. Я читала книги, размышляла над тем, как один миг может изменить всю жизнь, сделать жертву преступницей. Здесь, среди таких же потерянных душ, мне хотелось обнаружить свет, вспомнить заброшенные мечты. А если иногда я и погружалась в тьму отчаяния, то старалась использовать это, как топливо для новой жизни.

Как-то раз в колонию прибыла новая девочка и начала качать права. Почему-то первой её жертвой оказалась я. Несколько месяцев она издевалась над моей внешностью, оскорбляла меня, постоянно норовила толкнуть. В один миг я не выдержала. Мы были в столовой. Проходя мимо моего столика, она присела рядом и раскидала всю мою еду. И тогда я сорвалась – схватила её за волосы и принялась долбить лицом о столешницу. Потом оттащила от стола и швырнула на пол. Она была удивлена, что я посмела дать ей отпор. Вскочила и начала наносить мне удары в живот, в грудь, плечи. Я была худенькой девочкой, без каких-то навыков драки, но злость поддерживала меня. Я нагнулась и схватила её за обе ноги, пытаясь лишить равновесия. И она с высоты своего роста плюхнулась на кафельный пол столовой. Не сразу я осознала, что она мертва, пока не увидела кровь, быстро растекающуюся вокруг её головы.

Убийство этой девушки стало новой ступенью моей дальнейшей жизни. Меня перевели в женскую колонию, где все были намного старше – от 18 и до… Снова суд, снова ничего не значащие фразы:

- Женская колония-поселение имеет свои правила, отличные от тех, к которым вы привыкли в колонии для несовершеннолетних. Вам, естественно, потребуется время, чтобы приспособиться к новой обстановке, поэтому целый месяц вы проведёте в одиночной камере. - Я почти не слушала, что говорил начальник тюрьмы, слова звучали эхом в моём сознании. – Важно помнить, что здесь вам будет предоставлена возможность для реабилитации, обучения и самосовершенствования. Вам помогут преодолеть прошлые ошибки и стать ответственным членом общества. Также в колонии присутствует психологическая поддержка. Помните, что вы не одиноки, вам есть, кому довериться.

Это единственная фраза, которую я запомнила и которая бесила меня все последующие годы. Потому что никакой психологической поддержки не было, доверять там никому было нельзя.