Всё будет хорошо

3.

На следующий день, в холле мрачного серого здания Максим увидел Меркулова и какого-то мужчину в накрахмаленном колпаке.

— Это Максим, друг Антонова. — кивнул на Максима следователь. — А это Илья Ильич, психиатр, судебный эксперт.

Максим протянул новому знакомому руку, но тот отказался её пожать, демонстративно сунув руки в карманы белоснежного халата.

— Ну-с. Пойдёмте. — дёрнув щекой, он привел их в кабинет, стены которого были обиты мягким материалом. На окнах темнели решётки.

— Да уж, мрачновато тут у вас, — протянул Меркулов.

— Позвольте предупредить, — понизил голос Илья Ильич, обращаясь к Максиму, — пациент под действием препаратов, и может вести себя несколько странно... мда. Постарайтесь не утомлять его разговором.

В кабинет в сопровождении санитаров зашёл бритый "под ноль" мужчина, в котором Максим с трудом узнал Сергея.

— Ну, здравствуй, брат! — он хотел подойти ближе, но Илья Ильич предупреждающе поднял руку и Максиму пришлось вернуться на место.

Сергей посмотрел на Максима мутным взглядом и узнав его, улыбнулся.

— Братишка! — он повернулся к доктору и махнул головой: — за мной приехал брат! Развязывай рукава, Гиппократ!

Тут только Максим заметил, что рукава Сергея завязаны за спиной. Раньше он видел такое только в кино.

— Серёга, дружище, — я сделаю всё, чтобы забрать тебя отсюда, но ты должен рассказать мне... где Марина?

Услышав это имя, Сергей закрутил головой, вправо-влево и часто заморгал.

— Стерва! Она бросила тебя, а затем и меня! — он снова закрутил головой. Это из-за неё я здесь, я.. из-за неё. Вытащи меня! — он кинулся к Максиму, но доктор кивнул санитарам, и они оттащили Сергея к противоположной стене.

— Серёжа. Прошу тебя, скажи, где она? Мы нашли её чемодан. Где она сама? Она жива?

Сергей опустил голову и стал бормотать себе что-то под нос, не обращая более никакого внимания на окружающих.

— Сергей! — крикнул Максим, но тот вместо ответа вжал голову в плечи, и завизжал:

— Развяжите, меня, суки! Развяжи-и-ите! Суки! — дальше отборный мат и страшные проклятия обрушились на головы присутствующих.

Доктор отвёл Максима в сторону и зашептал:

— Что вы делаете? Вы расстроили его... вы же засыпали его вопросами... я же вас просил!

— Простите... сам не знаю, как так получилось…

— Сегодня вы от него ничего не добьетесь. Впрочем, и завтра скорее всего, тоже.

— А.. когда можно его навестить?

Бьющегося Сергея санитары потащили по коридору.

— Не знаю. Состояние крайне нестабильное. Оставьте свой телефон, вам позвонят.

Когда вышли на улицу, следователь мрачно сказал:

— Плохи наши дела. Антонов — конченный псих.

— Это доктор псих. Заколол, небось, Серёгу. Он был нормальным пацаном! — Максим полез за сигаретами, руки его дрожали.

— А если я вам скажу, что Антонова задержали, когда он пытался убить девушку? Душил её. Хорошо, что неравнодушные граждане заметили, и скрутили его! Хороший пацан, ничего не скажешь! — чиркнув зажигалкой, сказал Меркулов.

— Душил? Девушку? Не поверю ни за что! — искренне возмутился Максим.

— Он вообразил, что это некая... Алёна. — Меркулов внимательно смотрел, как на лице Максима негодование сменяется удивлением.

— Как Алёна? Вы ничего не путаете?

— Алёна! Вы её знаете?— Меркулов достал записную книжку. Щёлкнуло автоматическое перо.

— Есть одна знакомая. Но вряд ли...

— Телефончик дадите? Адресок?

— Телефона у них нет. А адрес такой: Центральная, дом восемь, квартира четыре.

Простившись со следователем, Максим схватил сумку с гостинцами и побежал на автобусную станцию — нужный ему автобус уже стоял на остановке. Пока ехал до Столбушей, задремал. Во сне ему привиделась Маришка, какой он её запомнил на проводах: в голубом платье. Она улыбалась ему.

"Эй, толкните этого. Столбуши!" — вдруг крикнула она грубым голосом, и стала трясти его за рукав. Открыв глаза, он увидел дедка, который дергал его за рукав, выполняя распоряжение кондукторши.

Выйдя из автобуса, он огляделся вокруг. На остановке было написано "Столбуши", но никакой больницы не было видно. Дорога шла под гору, справа от неё расположились одноэтажные домики.

Ругая про себя усача, Максим пошёл по дороге к жилью, в надежде хоть что-то узнать о тёте Даше, а если совсем повезёт, то и о Марине.

Не доходя до деревни, он заметил девочку лет десяти. Она вела коз.

— Эй! Девочка! — крикнул Максим. — Где тут больница?

— Здесь нет больницы. Ближайшая в городе! — ответила она.

Максим остановился и в отчаянии снял кепку и вытер ею с лица дорожную пыль.

— Вот ёлки! А автобус когда?

— Сделает круг, постоит на конечной, и вернётся. Часа через четыре, —сочувственно протянула девочка.

— А станция далеко? — спросил Максим.

— Можно дойти до Черного. Там электричка. Но это восемь километров, через лес чуть меньше. Хотите, я попрошу Ваню, он отвезёт.

— Будь так добра! Я здесь подожду.

Девочка кивнула и погнала коз к домам. Тут Максим увидел машину «буханку». Он замахал руками, шофёр остановил не сразу, пришлось пробежаться.

— В город? — запыхавшись, спросил Максим в открытое окно.

— В город! Садись! — улыбнулся шофёр.

Махнув на прощанье девочке, Максим устроился на жестком сиденье, на котором для мягкости был постелен старый половик. Максиму хотелось успеть тряхнуть усача, поэтому он попросил высадить его на станции.

Но когда он приехал, прилавки стояли пустые, никого не осталось, лишь две какие-то бабульки продавали зелень. Максим спросил, давно ли ушёл мужчина, торгующий мёдом.

— Минут десять, как ушёл. — улыбнулась одна из старушек. — Купи, сынок, укропчик.