Всё будет хорошо

4.

Усталый и злой, как чёрт, Макс пришёл домой и бросил на стол в прихожей пучок зелени. Сумку с мёдом и прополисом, повесил на ручку двери.

Вытирая руки о передник, из кухни вышла мать.

— Ты что так рано? С работы отпустили? —спросила она.

— Серёгу видел.

— Неужели Антонова?— охнула мать. — А.. Марина?

— Про неё ничего.

— И как он? Его мама, Ольга Сергеевна, знает, что он нашёлся?

— Знает. Наверное...

— Есть хочешь?

— Нет, спасибо. Ма, ты слышала о Столбушинской больнице?

Мать задумалась.

— Может, ты имеешь в виду Столбуновскую? В Столбушах вроде не было никогда больницы.

— А где эта... Столбуновская?

— А зачем тебе? Там психи одни, да шизофреники. Решётки на окнах. Помнишь, где раньше были теплицы помещика Столбунова? Теперь там больница, потому и прозвали в народе "Столбуновская".

— Мама! Ты гений! — Он чмокнул ничего не понимающую мать, схватил сумку с мёдом и выскочил за дверь.

Вахтёр не хотел его пускать:

— Не положено. День не приёмный, да и время позднее, нет никого. — говорил он, демонстративно зевая.

— Да ладно тебе, отец! Я насчёт работы, по рекомендации! Меня доктор ждёт!

— Какой доктор? Все уже по домам разошлись. — поднял брови охранник.

— Доктор Петров! Он сегодня дежурный! — уверенно врал Макс, сам не зная на что надеясь.

— Петров? — переспросил охранник. — первый раз слышу. Ты завтра приходи, здесь будет сам Болотов. Он здесь главный. А сейчас ступай домой. Хода нет!

Максим вдруг понял, что чудовищно устал. Он ощущал себя марафонцем, который за несколько шагов до финиша чувствует, что готов сойти с дистанции и лечь ничком в придорожную траву…

— Макс! Макс! Вставай! — тряс его кто-то за плечо. Это была мать. Оказалось, что он, вернувшись домой, сразу рухнул на кровать и забылся сном.

— Мам? Что случилось? Сколько я спал? — спросил он.

— Часа три проспал. Ты, прости, что разбудила, но тут к тебе следователь. Заходить не стал, ждёт на лестнице.

Максим вышел на лестницу, где его ждал Меркулов.

— Нашли? — спросил Максим.

— Кажется да. — кивнул Меркулов. — Приметы совпадают. Тебе, Максим, придётся пройти процедуру опознания в морге. Больше некому, родители Марины ушли в запой. Завтра утречком, часам к восьми, можешь подъехать?

— А сейчас никак нельзя? Я же теперь не усну.

— Сам хотел предложить. Внизу машина. Поехали!

Они приехали в морг ближе к ночи. Сторож был недоволен, и не хотел их пускать, не смотря на корочки Меркулова. Как оказалось, он решил устроить вечеринку для двух малолеток из медучилища.

— Посторонним очистить помещение! — прикрикнул на девчонок следователь, и их как ветром сдуло. — Степан Андреич, как не стыдно! — пожурил он сторожа. — Покажите нам номер семнадцать. Доставили сегодня днём.

Сторож, вздохнув, пошёл вперёд, пригласив мужчин за собой. Они вошли в прозекторскую, где на каталке и анатомических столах лежали трупы, накрытые простынями.

— Номер семнадцать! — громко сказал сторож, — показывая на каталку.

— Нет, Андреич, путаешь. Днём доставили девушку. Вернее то, что от неё осталось… покажи.

— Аааа! — сторож поднял палец вверх, — я понял! Простите, гражданин начальник. И он повёл их к холодильникам. Открыв один из них, он щёлкнул выключателями, и в помещении стало светло, как днём.

Макс смотрел на мёртвое лицо, и не верил глазам. Вроде Маришка, а вроде и нет. Девушка лежала в холодном стальном пенале, синяя и чужая. На шее у неё чернел след от верёвки.

— Красивая девка была, жалко. — медленно сказал сторож.

Раздался стук — Максим рухнул на пол, потеряв сознание.

— Ну а это уж совсем никуда не годится! Чтоб мужик сознание терял. Подумаешь, мёртвая девка! — возмутился Андреич.

— Не просто девка. Это его невеста.— сказал следователь.

— Ё-моё! — только и смог вымолвить Андреич.

Максим приехал домой под утро. Он был пьян, потому что из морга они со следователем поехали в ресторан, где Меркулов выпаивал его водкой. Через два часа нужно вставать на работу, а он не мог уснуть: слишком насыщенным на события выдался день. Он не верил, что Марина мертва. Тело видел, но не верил. Он уже сказал Меркулову о сомнениях. Закрывая глаза, он снова и снова видел мёртвое лицо. И к утру его сомнения переросли в уверенность: это не она.

На работу он не пошёл, позвонил Петровичу, тот отнёсся с пониманием. Днём к Максиму заявился не заставший его на работе Меркулов.

— Максим, а не было ли у Марины каких-то особенностей? Ну, родинки там, наколки? — он начал издалека.

— Нет. Откуда? Марина в тюрьме не сидела.

Следователь посмотрел ему в глаза, и откашлявшись, взял официальный тон:

— Рад сообщить вам, Максим Павлович — вчерашняя девушка не ваша невеста. Ту сегодня утром опознали родственники. Признали по наколке. Та красавица сидела по малолетке.

— Я так и знал! Как я вообще мог подумать, что это она! — схватился за голову Максим. — Наверное, я сам схожу с ума.

— Да сплюнь. А что ошибся.. Такое бывает часто, особенно если тело в таком состоянии, как у той бедолаги. Но главное ведь — теперь у тебя есть надежда! — Меркулов хлопнул Максима по плечу.

После этого случая Максим слёг. У него поднялась температура, он разговаривал в бреду с Мариной, Сергеем, звал тётю Дашу и благодарил какую-то девочку с козами. Мать плакала. Она не понимала, что происходит с её сыном.

Однажды Максим попросил её поехать в Столбуновскую больницу, умоляя привести ему тётю Дашу. Женщина не смогла отказать сыну и поехала в больницу, прихватив мёд и прополис.

Она вернулась одна, но ей удалось побеседовать с врачом и передать Дарье мёд. Мать узнала, что Дарья Амелина проходит дважды в год добровольное лечение, и к ней применялись те же правила, что и ко всем пациентам — никаких контактов.

— Ничего, — сказал Макс. — она выйдет, и мы всё узнаем.