Всё будет хорошо

6.

Алёна сидела на кухне, перебирая украшения. Она вспоминала тот вечер, когда пригласила Макса к себе домой. Бабка с матерью специально ушли, чтобы не мешать.

Перед уходом бабка всё подробно объяснила, как и что делать, что при этом говорить.

У неё и чай был специальный заготовлен, но… кто-ж знал, что тётя Даша нарушит все планы? Бабушка очень злилась тогда, и ругалась, что всё мол, псу под хвост.

Внезапно Алёне попалось маленькое колечко, на тонкий пальчик. Где-то она его видела?

Интересно, что было бы, если ей удалось приворожить Макса? Сейчас, она скорее всего, была бы его вдовой с дочкой на руках. Ведь по ведьминой линии рождались только девочки, а их отцы были обречены на ранний уход из жизни. Нет, ведьмы не расправлялись с ними, просто такова была цена новой жизни в этой семье. Например, отец Алёны погиб от удара электричеством, когда ей не исполнилось и года. Её тётка, Дарья, зная о том, какая судьба ждёт её избранника в случае рождения ребёнка, так и осталась старой девой. Интересно, какой смертью бы умер Макс, если бы стал отцом её дочери?

А фамилию ведьмы никогда стороннюю не брали, так и оставались Амелиными уж без малого триста лет.

Она зашла в комнату, проверить бабушку. Та тихонько похрапывала. Алёна поправила ей одеяло, и выходя, осторожно прикрыла дверь. Ей захотелось прогуляться перед сном, отвлечься от тяжёлых дум.

Побродив немного возле домов частного сектора, она уже собиралась назад, когда услышала стон. Он раздавался из кустов бузины, бурно разросшихся у каменной изгороди богатого дома. Раздвинув кусты, Алёна увидела человека. Лицо его было залито кровью, ею же пропиталась светлая рубашка. Алёна склонилась над ним и коснулась руки. Мужчина, похоже, был без сознания.

— Эй! Кто-нибудь! Помогите! Тут мужчине плохо! — крикнула она. За каменным забором залаяла собака, но никто не вышел.

Алёна бросилась на улицу, и увидев идущего ей на встречу мужчину, бросилась к нему:

— Помогите, прошу: там человеку плохо! Он, похоже, ранен!

Прохожий, увидев лежащего на земле раненого, сказал Алёне:

— Будь здесь. Я пошёл искать машину. — но вдруг он часто заморгал: — Алёнка! Тебя не узнать, здорово!

Вглядевшись в прохожего, она узнала в нём Максима. Он возмужал и заматерел.

— Макс! Сто лет тебя не видела! Уезжал что ли куда?

— Потом поговорим, я попытаюсь сейчас поймать машину. Его, — он кивнул в сторону раненого, — нужно срочно доставить в больницу.

Через пятнадцать минут Максим и Алёна тряслись вместе с раненным в кузове грузовика.

— Ну как ты, рассказывай! — Алёна никак не могла поверить, что перед ней красавец Макс. Он был угрюм, поседел. — Женат, дети?

Он отрицательно замотал головой:

— Нет. Так и не обзавёлся. Ну, а ты как?

— Да и я всё так же. С бабушкой живу, плохая она совсем.

— Я тут тётку твою недавно встретил, Дашу.

— Что ты такое говоришь, Макс? Дарья, пять лет, как умерла. Ты, видать, обознался!

— Да нет. Точно она была! Я спросил её, как дела, а она сказала, что приехала мол, на похороны сестры… у тебя ведь, мать померла?

— Да, но мама умерла в прошлом году, а тётя Даши нет уже пять лет. Обознался ты, дружок.

— Да точно она это была! И точно, полгода назад! — сказал Макс, но тут машина остановилась.

Водитель вышел из кабины и открыл кузов.

— Погоди, брат, я сейчас позову кого-нибудь с носилками. — махнул рукой Максим, и выпрыгнув из кузова, пошёл к больнице. Из приёмного отделения он привёл санитаров, которые забрали раненного.

Максим пошёл провожать Алёну. Про тётку Дашу больше не заговаривали, вспоминали о школьных временах, говорили об учителях и общих знакомых, большинство из которых в поисках лучшей жизни оставили городок.

— А что, Маришка твоя, так и не нашлась? — решилась, наконец, спросить Алёна.

— Нашлась. — Макс сразу сник.

— Правда? Расскажи, как она. Где?

— В Москве живёт. Муж профессор, детей нет.

— И как же… ты её отыскал?

— Это не я. Меркулов помог. Мировой мужик: пообещал и нашёл!

Максим задумался, вспоминая о том, как Марина увидела его спустя столько лет.

Он позвонил в дверь, она открыла сама.

— Ты? — увидев его, она пошатнулась, и чтобы не упасть, схватилась за дверной косяк.

— Почему? — спросил он её тогда.

— Понимаешь…— она опустила голову. — Я провинилась перед тобой, и не смогла бы смотреть тебе в глаза. Я очень тебя любила, больше жизни!

— И Серёгу тоже?

— С Сергеем всё получилось против моей воли. Это было наваждение, понимаешь? Словно бес в меня вселился, а когда отпустил, я… я жить не хотела. — и она зарыдала, припав к его груди. — Прости меня, ради бога, Максим!

Из комнаты вышел профессор, муж Марины. Увидев жену, рыдающую на груди незнакомого мужчины, он сказал:

— Мариночка, что же ты гостя держишь на лестнице? Пригласи его в дом.

— Спасибо, не стоит. Я уже ухожу, — Макс бережно взял Марину за плечи и вернул мужу.

Сейчас, глядя на Алёну, он по её лицу понял, что она знает, что случилось тогда с его невестой. Что за «наваждение» на неё нашло. Но ему уже было всё равно. Марину не вернуть, да и куда он бы её привёл? После профессорской роскошной квартиры на третий этаж хрущобы?

Он до сих пор жил с матерью, в малогабаритной двушке, а у профессора только резной комод в прихожей стОит столько, сколько Максиму и за год не заработать. Фабрика закрылась — её купил, провернув аферу с ваучерами, тот самый человек, у забора которого они с Алёной нашли раненого. Теперь Максим перебивался случайными заработками: там – крышу починить, там – вагон разгрузить. Крутился, как мог.

— Ну, мы пришли. Вот мой дом. — сказала Алёна. — Зайти не хочешь? Бабушка, если вспомнит тебя, будет рада.

— Нет, спасибо, как-нибудь в другой раз,— сказал Максим. — Ты раненого-то нашего не успела спросить, как зовут?

— Нет. — тряхнула волосами Алёна. — Завтра забегу в больницу, разузнать, как у него дела. Ну, пока, Максим. Заходи как нибудь в гости. Мы в двадцатой квартире.