Все будет хорошо, слушай (ся)

Глава 15

Дождь ужасно на меня влияет, и Жорж это знает, но все равно тащит под мерзкие капли. Такая безграничная вера – в дождь, себя, в меня даже. Терраса раздражает теперь, после моей второй попытки убежать. Тогда я видела намного больше неба, деревья, мох – тот влажный мох я ощущаю до сих пор. Любимое место Жоржа становится для меня осколком вселенной, которая ждет меня за воротами. Тогда, в самый первый раз, когда я вышла сюда, то цеплялась за кресла и доски, лишь бы не возвращаться в гостиную. Теперь моя свобода увеличивается, но все так же ограничена метрами, как и спальня. Можно не смотреть на ворота и представлять, что на самом деле я свободна. Можно, но не стоит.

Над нами стеклянный потолок, и я уверена: он сам его сделал, чтобы видеть дождь лучше. Я часто представляла, как молния попадает в эту стекляшку, осколки падают на Астру, Нимфею, на каждую из них. Только на меня потолок никогда не упадет, даже если я просижу под ним столетие. Всегда кажется, что плохое может произойти с кем угодно, но не с тобой.

Мы усаживаемся, как давняя замужняя пара, и ничего, что мои ноги скованы. Он протягивает папку. Зеленую, разумеется. Я открываю и, не прочитав ни слова, говорю:

– Думала, что ты зеленым цветом будешь писать.

– А чем писать в папке Нимфеи тогда? – улыбается он.

– Зачем? Она ведь чистейшая.

– Она не всегда такая была.

– Только не нужно проповедей, что она была такая же и у меня есть шанс исправиться.

– То есть ты не хочешь слышать правды. Думаешь, она отличалась чем-то от тебя?

Я отмахиваюсь от его слов и открываю папку с конца. Всегда так делаю – толку знать, что было вначале, если меня интересует настоящее. Вот запись, как я ударила Астру книгой. Строчки ровные, ни восклицательных знаков, ни подчеркиваний, я так никогда не писала. Сплошные факты, чистовик без единой помарки, и выглядит он неправдоподобным. Я долго смотрю на итог, который вмещается в два скучных слова: «неконтролируемая агрессия». Едва сдерживаюсь, чтобы не обозвать Жоржа дураком, и пытаюсь говорить ровным тоном, но выходит все равно раздраженный:

– Это все глупости, Жорж. Я пыталась выбраться из дома, о какой агрессии идет речь. Когда тебя грабят, ты даешь сдачи, и это вовсе не нападение. Ты ведь не думаешь, что мне нравится кидаться книгами?

– В этой ситуации ты проявила сразу три признака социопата. Побеги и погони, разбитые окна – нестерпимая жажда адреналина. Лживость и манипулирование. Ты расставила ловушку для Астры, и она поверила тебе, потому что это правильно, верить людям. И третий – причинить боль другому человеку, который всегда поступает с тобой хорошо. Беспричинная агрессия. Забудь, что это твой поступок, посмотри со стороны. Ты ведь видишь, нигде нет моего оценочного суждения, моих эмоций. Просто взгляни на факты.

Я смотрю на таблицу моих побегов. Вместо логичного вывода «неудачная беглянка», «Замия–попытка» написаны глупые слова – «потребность в стимуляции».

– Да ты издеваешься!

– Посмотри внимательнее. Тебя раздражает рутина, устоявшееся расписание, еда и уроки в одно и то же время. Типичная характеристика социопатов, они делают все, чтобы избавиться от скуки.

– Я от цепей пыталась избавиться, а не от скуки.

– Они лишь следствие твоих мыслей и поступков. Изменишь мысли – спадут и цепи.

Снова этот поучительный тон, безграничная вера в свою правоту. Было бы неплохо, чтобы потолок упал на него прямо сейчас. Я поднимаю голову: ни единой трещины на стекле, ни молний, которые ударят Жоржа. Дурацкий день.

– «Неспособна спрогнозировать будущее». «Не анализирует информацию». Это что такое?

– Еще один признак. Социопаты неспособны учиться на ошибках, что каждый раз ты подтверждаешь своими побегами.

Когда он произносит слово «побеги», голос такой добрый и прощающий, что я почти улыбаюсь в ответ. Мои попытки выстраиваются унылым рядом, такие беспомощные, что Жорж должен сказать:

– Ну же, Замия, постарайся хоть немного продумать план, не торопись.

Только вместо этого он выводит свои обидные слова о том, что я неспособна учитывать будущее. Возможно, в этом он не ошибается, если смотреть на результат: цепи все так же обвивают щиколотки. Читать другие страницы я совершенно не хочу – мало ли, возможно, он прав в чем-то еще.

– Тебе нужно время осознать. Я могу оставить тебя здесь, только пообещай, что не будешь пытаться сбежать.

– Хорошо.

– Я серьезно. Это бессмысленно, дом на сигнализации. Если все же попытаешься, я оставлю тебя в комнате отдыха на две недели. Не хочу, ты не думай, но у меня не будет другого выхода.

– Хорошо, я же сказала.

За стеклянной дверью Астра поджидает Жоржа и торопливо говорит ему, когда он заходит в дом. Я не слышу слов, но долго думать не нужно, что именно. «Как ты можешь ее оставлять, Жорж. Она ведь заслуживает наказания, Жорж. Замия опасна для других и для себя тоже, Жорж». Не знаю, как он не сошел с ума, пока жил с нею вдвоем.

Я улыбаюсь и машу Астре. Дожидаюсь ее недовольного взгляда и возвращаюсь к толстой папке. Страницы из плотной бумаги, чтобы не потрепались, когда Жорж будет переворачивать их сотни раз. Сколько же плохих поступков я должна была совершить, чтобы листов было так много. Нигде не упоминается мое настоящее имя. Может, это к лучшему, оно не для этого дома. На первой же странице – краткая биография, записанная из моих слов, и четыре пункта.

1. Говорит, что отношения в семье хорошие. Какие-либо издевательства со стороны родителей отрицает.
2. Поджоги или любовь к огню отрицает.