Все будет хорошо, слушай (ся)

Глава 18

Я просыпаюсь около восьми, хотя приехал домой на рассвете. Спать тяжело, да и все тяжело в последнюю неделю. Сцилла практически не говорит, а теперь еще и мало ест. Эту игру на публику пора заканчивать, хотя иногда я сомневаюсь, что дело в показушности. Но факты говорят, что это либо представление, либо раскаяние. В любом случае, нужно обновить подход к ней, учитывая две возможные причины такого поведения.

Такка – моя надежда, которая писала правильные слова в отчетах с самой первой недели, оказывается обманщицей. Впрочем, я знал это, когда забирал ее. Каждая из них врала и манипулировала, просто не так искусно. Замия ведет себя странно: сначала я увидел изменения в лучшую сторону, а потом что-то произошло, и она стала смотреть с надеждой, будто опять замышляет побег. Неспособность социопатов планировать будущее весьма утомительная вещь, мне снова придется подтолкнуть ее в нужную сторону и разобраться с тем, что так бодрит ее. Астра и Нимфея радуют по-прежнему, но это уже не эйфория, а что-то привычное и его не хватает, чтобы подняться и продолжать работу. Только мысли о Канне помогают все же вылезти из кровати.

После завтрака и терапии цветы рассажены по комнатам, лишь Астра сидит в зале, склонившись над образцами ткани, которые я привез сегодня. Я улыбаюсь: такая сосредоточенная, хочет выбрать самый подходящий оттенок.

– Слишком много вариантов, да?

– Если бы я увидела ее фото, было бы гораздо легче.

– Так нельзя, ты ведь знаешь.

Я иду в спальню и возвращаюсь с цветочным справочником. Астра вздрагивает, хоть на нем нет ни капли ее крови, я все тщательно удалил. Я раскрываю книгу на нужной странице:

– Вот смотри, с греческого языка «канна» переводится, как «тростник», или «трубка» с латыни. Логично, потому что стебель очень похож на тростник. Наша Канна такая же – даже выше меня, стройная и гибкая. «Растение очень эффектно и отличается своей неприхотливостью». Сомневаюсь, что она неприхотлива, но выглядит крайне эффектно – такие белые, яркие волосы ниже плеч и карие глаза. Этого достаточно, чтобы выбрать нужный оттенок.

– Я просто не хочу ошибиться.

– Не переживай, Канна обрадуется новому цвету. О, слушай еще интересный факт – существует легенда, что цветок впервые вырос на месте костра, в котором индейский вождь сжег мирный договор, свернутый в трубочку. Видишь? Это знак, что Канна способна к перерождению, и где найти место лучше нашего дома. Ну же, Астра, неужели это не восхитительная новость?

– В твоем доме, не нашем.

– Не стоит так говорить, ты ведь знаешь, что это и твой дом. Мы будем очень рады, когда ты будешь приезжать в гости.

Астра комкает лоскуты, и часть из них летит на пол.

– Что-то ты рассеянная. Нездоровится?

– Просто устала немного. Красный цвет слишком яркий, не представляю, как смотреть на него постоянно.

– Да? Ну ничего, можешь не привыкать к нему.

Она не улыбается, а я снова убеждаюсь, что люди не понимают моих шуток. Я подхожу к шкафу и уже представляю алые цепи на полках.

– Есть идеи, что делать со Сциллой? – спрашивает Астра.

Мечты о новых цепях на полках улетучиваются, и я лишь вздыхаю:

– Ни единой. Она замыкается все больше. И ты заметила, что она и ест намного меньше? Как бы не пришлось кормить ее насильно.

– Возможно, будет лучше, если ты отвезешь ее домой. Не каждый эксперимент удачен.

– Эксперимент? Это ее спасение, а не какой-то опыт. И, знаешь, я мог бы поступить так с каждой, бросить на полпути и сказать: что ж, не все эксперименты удачные. Я мог так поступить и с тобой.

– А если привычные улицы помогут ей вернуться? Если она оживет от встреч с любимыми людьми?

– Астра, да что с тобой происходит? То говорила, что Замия гнилое яблоко, теперь – что нужно отправить Сциллу домой. Ты будто разучилась понимать наши цели. Я взял на себя ответственность за каждую из вас, а ты предлагаешь мне подкинуть Сциллу под двери ее дома, как оставляют младенцев у входа больницы. Ты действительно так ужасно обо мне думаешь?

Я молчу, а потом все же говорю неприятные слова:

– Ты специально говоришь эти вещи, чтобы я начал сомневаться в твоем перерождении и оставил тебя здесь?

Она вспыхивает так же ярко, как и будущее платье Канны.

– Или же думаешь отвезти Сциллу и тогда не нужно будет искать место для Канны.

Я почти уверен, что она станет оправдываться или обвинять меня. Только она совершенно спокойна, расстроена лишь, и в глазах отражается дождь:

– Ты ошибаешься, я просто хочу помочь Сцилле, как и ты. Я так боюсь увидеть ее в крови еще раз. Знаешь, иногда я просыпаюсь среди ночи и иду проверять ящики. Заперты ли они. Надежно ли. Бывает, что проверяю дважды – второй раз на рассвете, когда все еще спят, а ты вот-вот приедешь. Я повела себя не лучшим образом, когда мы нашли Сциллу. Думала о ящиках этих дурацких, когда она лежала в крови. Обвиняла Замию. Делала все, чтобы не брать на себя ответственность. Сцилла украла ключи, но я позволила ей, не усмотрела, хотя это основная моя задача.

Мне стыдно так, как давно не было. Наговорил ей кучу обидных слов только что, но Астра не обижается, лишь продолжает объяснять: