Все будет хорошо, слушай (ся)

Глава 22

В полдень, когда Жорж уезжает в «Осколок», Такка подходит с решительным видом, и я понимаю, почему проснулась в ужасе утром, хоть сегодня счастливая пятница.

   – Уже?

   – Конечно, я приготовила тебе воду и кроссовки, чтобы удобнее было бежать.
Моя первая мысль спросить ее, где она взяла это, а потом доходит наконец. В этом доме я научилась стольким вещам. Как распознать социопата и психопата. Как ухаживать за цветами, чтобы они не гнили и не сохли. Как беречь щиколотки, чтобы цепи не натерли ноги. Как распознать сарказм.

– Попроси Астру вывести тебя на террасу. Платье оставишь на кресле, чтобы было видно из окна. Словно ты сидишь и читаешь.

– У меня нет другой одежды.

– Если бежать быстро, ты и раздетая не успеешь замерзнуть. Да не переживай, найду я тебе что–то.

– Какой смысл оставлять платье, если сработает сигнализация.

– Ее ведь можно отключить.

Она так гордится, что я не сомневаюсь: Такка знает код, и она явно раздобыла его нечестным путем. Это не вяжется со словами Жоржа о том, что мы не способны планировать будущее. Раз Такка это делает замечательно, выходит, что она не социопат? Голова кружится от сомнений, а ведь еще не побег. Зря я поддалась на ее уговоры.

– Замия, ты ведь хочешь помочь Сцилле, я же знаю. Иногда нужно сделать что-то неприятное, чтобы получить хорошее. Вот как Жорж привез нас сюда без нашего согласия и надел на нас цепи. Нехорошо ведь?

– Да, но…

– Но он помогает нам, и ради этого стоит потерпеть неудобства. Все, что нам нужно – это помочь Сцилле и действовать нужно сообща. Вместе мы становимся сильнее.

– Прутья ломаются по одному, но в связке они намного прочнее.

Такка улыбается криво, но это куда лучше, чем не улыбаться вообще.

– Именно.

Наверное, мне нужно просто думать о цели, тогда все будет намного проще.

– Какой код?

– Тебе он не пригодится, я сама отключу сигнализацию. Ну хорошо, если ты так любопытна – 1804.

– Год, когда обнаружили социопатов?

Она снова улыбается, на этот раз куда лучше.

– Почти. Как бы ты выбрала пароль?

– Дата рождения.

– То есть что-то очень важное. Код на воротах – день, когда он привез Астру. По крайней мере, раньше он был таким, ты ведь его набирала. Но новый нам и не нужен, ворота слишком шумят, так что тебе снова придется через них перелазить. Какая еще важная дата может быть у Жоржа? Что никогда не изменится?

– Его день рождения.

Такка раздражается от моей недогадливости и начинает объяснять слишком поспешно:

– Жорж ведь не эгоист выбирать такое. Апрельский четверг – день, когда он попрощался с отцом, и мне осталось только определить, какой из четырех четвергов.

Я смутно помню, как Жорж рассказывал, что ненавидит апрель, и до меня доходит наконец:

– Поэтому ты рассердилась тогда. Когда Жорж все рассказывал о четвергах в апреле, а я перебила, потому что мне неинтересно слушать было.

– И мне понадобилось еще кучу недель, чтобы отыскать правильный четверг. Зато Жорж помог тебе, а так бы я сбежала раньше и точно привела бы кого-то на помощь.

Она и сейчас так может сделать. Жорж говорит, что мы склонны к манипуляциям. Может, именно это она и планирует? Такка, видимо, читает мои мысли, потому что говорит мягко:

– Замия, я так не поступлю сейчас. Твое перерождение дает надежду. Если Жорж помог тебе, то поможет и мне, правильно?

Я киваю. После обеда я говорю Астре, что хочу перечитать записи моей папки.

– Теперь, когда я изменилась, мне нужно прочесть все заново. Увидеть ситуации с нужной стороны.

– Это ты правильно придумала. Я не буду тебя беспокоить, сиди, сколько нужно.

Астра снимает мои цепи, открывает двери и отворачивается к Сцилле. Я вздыхаю. Такка пыталась придумать, как отвлечь ее, но этого не нужно: Астра занята спасением одной из нас, пока я собираюсь бежать. За оранжевым диваном – он все еще пугает своим цветом – лежит красное платье новой девушки, которой скоро поможет Жорж. Я беру чужую одежду с собой на террасу и все повторяю, что тоже спасаю Сциллу.                               

Такка сказала подождать минут двадцать, а потом уже перелазить. Только откуда мне знать, сколько это – двадцать минут. Я открываю свою папку, чтобы прочесть две страницы и отмерить время, и думаю, что совсем скоро перестану быть глупой, ведь на бумаге столько мудрых слов Жоржа.

Жаль, что у меня не было умных подружек, возможно, так бы я поумнела раньше. Была одна, не подруга даже, просто гуляли иногда. Да и то она уехала. Я тогда еще пошутила что-то не очень хорошее и родители заперли меня на неделю. Я пытаюсь вспомнить дурацкую шутку, из-за которой семь дней не видела улицу, но не могу. И понимаю: это воспоминание другой девушки, как ты можешь посмотреть чужое, Замия?

Наверное, пора бежать. Я раздеваюсь и чувствую себя совершенно беззащитной. Красная ткань холодная и неприятная, хотя моя настоящая одежда пошита из такой же, только цвет другой. Я оставляю зеленое платье так, чтобы его было видно из кухни. Вместе с ним оставляю свою обретенную совесть и подхожу к воротам.