Все будет хорошо, слушай (ся)

Глава 24

Я снова взаперти, только это не уютный дом Жоржа с вырезанными оленями и вышитыми подушечками. Не комната, а коморка со стеллажами, заваленными пыльной ерундой. Лишь я и хлам, Астра бы такого не одобрила. Я снова в цепях, пусть и не настоящих. Майя связала меня какими-то тряпками. Я дергаюсь, пытаюсь освободиться, но не выходит.

– Не трать силы, Зои. Я два дня потратила, чтобы научиться надежно связывать человека.

Майя заходит незаметно, но вздрагиваю я не от тихих шагов, а от своего прошлого имени.

– Мне зовут Замия.            

– Новое имя тебе не поможет, глупышка Зои, – смеется Майя.

Я не понимаю, как она оказалась здесь, но это к лучшему. Я ведь сама просила Жоржа отвезти меня к ней, чтобы извиниться. Конечно! Он не поехал со мной в город, зато упросил Майю прийти сюда. Только не сходится все равно: Жорж ведь не знал, что я сбегу. Разве что он сам бы отвел меня к ней чуть позже. От такой возможности глаза слезятся. Я потираю шишку, которая уже набухла. Майя стоит с битой, которой ударила меня. Новенькая совсем, явно сегодня купленная в магазине.

– Я вовсе не обижаюсь за это, – я указываю на голову.

– Нравится, когда тебя бьют? Могу ударить еще.

– Перестань. Я знаю, что ты не можешь мне доверять после того, что я сделала. Эта бита – оправданная предосторожность, но она тебе больше не понадобится.

Она не верит, да и кто бы так поступил на ее месте. В «Осколке» я то и дело врала – о своем настроении, о дне рождении; пускала неприятные слухи о тех, кто мне мешал, смеялась над шутками тех, кто был выгоден, пусть и не нравился.

– Это Жорж тебя позвал?

– Жорж? Жорж из «Осколка»? Нет, не он. Видимо, еще одна из твоих жертв. Вот, посмотри, что мне передали.

Майя показывает конверт с флешкой, и я знаю, какой вечер в «Осколке» на ней. И записка. Буквы уверенные, как и рука, которая их писала. Это я точно знаю, столько правильных слов было написано ею в фиолетовом дневнике. Вот как.

– Извини. Мне очень жаль, что так произошло, – и тут же исправляюсь. – Мне очень жаль, что я поступила так с тобой.

– Тебе жаль? Издеваешься надо мной, что ли? Ты пыталась меня убить, а теперь думаешь, что несколько пустых слов помогут тебе?

Она тоже считает, что я собиралась ее убить. Если еще нескольких человек скажут мне то же самое, я и сама в это поверю.

– Это была шутка.

Она быстро подходит и наклоняется. В глазах у нее почти такая же зелень, как и мое настоящее платье. А еще там столько ненависти, что я снова жалею о своем побеге. Ну что стоило мне побежать обратно, я ведь даже развернулась к дому Жоржа. Ответ простой, конечно: потому что я глупышка, даже Майя так считает.

– Ты просто пошутила, да? А если я так изобью тебя, что вся комната будет красной? Как твое красивое платье.

Платье не мое, я его украла, как и неположенную мне свободу. Вот поэтому Майя качает биту в руках и будет права, если ударит меня снова.

– Это была шутка. Жестокая, дурацкая, я не подумала о том, что это настолько повредит тебе. Но это была шутка, не попытка избавиться от тебя.

– Знаешь, я так долго готовилась к нашей встрече. Узлы вязала и долго думала, как же мне поступить. Все же ты хотела меня убить.

Я мотаю головой и бормочу оправдания в очередной раз, только она меня не слушает и достает пузырек.

– И я принесла тебе подарок взамен. Здесь яд. Не быстродействующий, не переживай, я успею отвезти тебя в больницу, тебя промоют и все будет хорошо. Если я захочу, разумеется. У меня был шанс тогда, в «Осколке», и у тебя будет, а то некрасиво получится. Не по-доброму.

Я молчу. Не дергаюсь, не пытаюсь к ней дотянуться.

– Ты действительно хочешь убить меня из-за глупой шутки?

– Но ты ведь хотела. По-твоему, я лучше?

Я вспоминаю чужие мечты, которые воровала и ломала.

– Лучше.

Майя удивлена моим признанием, а я – флаконом, который она принесла.

– Предположим, я готова поверить в эту ерунду. Где были твои извинения, Зои?

– Я боялась. Хотела, но Яков говорил, что за такую шутку посадить могут, и я струсила. Испугалась, что ты посмотришь на меня и поймешь, что это сделала я. Что я буду единственной, кто придет к тебе в больницу, и это будет признанием. Мы ведь не дружили, с чего бы мне тебя навещать?

– Ты могла что-то придумать. В крайнем случае сказала бы, что пришла полюбоваться моими страданиями. Никто бы не посадил тебя в тюрьму без доказательств. А откуда они, если ты так красиво все придумала. Стоило сказать, что ты выпила лишнее и перепутала заказы. Не придерешься ведь.

– Хорошо. Я могла бы выкрутиться, но ехать к тебе не было никакого желания. Я была совершенно другим человеком. И теперь я изменилась, теперь я знаю, насколько ужасным был мой поступок.

– Но что-то ты даже не позвонила. Снова пустые слова.

– Я не могла встретиться с тобой.

Я не могу рассказать о Жорже, она не поймет. Только Майя не расспрашивает меня о причинах, они ей неинтересны. Такой привычный эгоизм, Жорж и ее должен был привезти к себе домой, чтобы помочь.