Все будет хорошо, слушай (ся)

Глава 26

Я всегда считала, что крыша на террасе Жоржа никогда не упадет на меня. Но теперь стеклянный купол разбивается, и осколки летят на меня, укутывают, погребают. Каждая минута приближает ко мне Жоржа, и тогда все наладится. Вот он подъезжает к своим воротам, вот обнаруживает, что меня нет, едет за мной, вот наконец открывает двери давно опустевшего дома. Я задерживаю дыхание и слушаю: вдруг он уже приехал. Смешно – месяц назад я точно так же прислушивалась к подъехавшей машине, зная, что на заднем сидении кто-то есть, а несколько часов назад так же считала минуты, когда же я могу бежать. Только, возможно, он решит не ехать за мной.

– Я цветок в его букете, – шепчу я, – конечно, он вернется за мной.

Но это глупость. Я подставила Жоржа в очередной раз. Такка говорила, что я неумная, и оказалась права. Идиотка с планами о побеге, не видящая ничего вокруг. И Жорж прав. Он увидел во мне гниль еще до того, как я согрешила, и пытался спасти меня. День за днем он не бросал попыток, а я все отвергала его помощь. Все думала, что знаю лучше.

Он говорил когда-то, что можно потереть любого злодея, и обнаружится хороший человек. Только не осталось во мне ничего, сколько не три. Теперь я вижу, что Жорж пытался сделать, но слишком поздно. Вокруг воняет гнилью. Я осматриваю ноги, вдруг испачкалась пока бежала. Они чисты. Когда входит Жорж, до меня доходит наконец — это же я сгнила. Я хочу рассказать ему, но молчу. Разве это незаметно?

Он не порицает, лишь расспрашивает о том, чего я сама не знаю, а затем уводит на улицу. Я кашляю, пока не понимаю по удивленному лицу Жоржа, что это смех у меня теперь такой. Ну надо же, когда решил выбраться наружу.

Он вздыхает и уходит в дом, а я сижу на крыльце, простом, без ухоженных горшков с цветами, без розовых подушек, которые так не подходят канареечному креслу. Ложусь поперек ступенек и смотрю на небо. Мой последний смех ужасен, сиплый совсем, а вот мои последние звезды все так же прекрасны. В руке у меня флакон. Я и не заметила, что взяла его с собой. Смешно, оказывается, тело знает лучше, что мне нужно делать. Это правильно. Жорж не смог меня перевоспитать, как бы не пытался. Он сделал все, что мог, и не мне его винить. Теперь у него один лишь выход – избавиться от меня, но заставлять его сделать это – вот уж вершина эгоизма.

Мне хочется вернуться в дом Жоржа еще раз. Похвалить Нимфею, достучаться к Сцилле, повторить Такке еще раз, что она не права. Сказать Астре, что не виню ее, она просто показала, кто я на самом деле. Жаль, что этого последнего раза не будет. Скоро Жорж вернется, и ему придется решать. Абсолютно неэтично заставлять его делать это, когда я и сама могу.

В двух шагах от крыльца стоит машина Жоржа и светится внутри красным – там ключи, которые увезут меня отсюда. Я мотаю головой, чтобы не думать об этом. Это не мои мысли, это Такка могла бы так поступить даже после попытки убить кого-то. А потом говорю себе – неправда, это не Такка, нельзя сваливать на нее все плохие мысли. Это подлая, гнилая сущность моя, та, которая час назад давила горло Майи, это она вновь просыпается.

Запах гнили становится вовсе невозможным, не полежать расслабленной.

«Соня ждет, и ее кошка тоже», говорит Такка. Я даже не удивляюсь, откуда она знает настоящее имя Сциллы, и просто повторяю:

– И кошка тоже.

Я сгнила, ничто не исправит меня, и Сцилла все еще ждет помощь. Но кошка ее придуманная, как Майя придумала с этим флаконом, как я придумывала себе роль героини, которая всех спасет, как… Что-то совсем неправильно. Я прокручиваю мысль еще несколько раз и наконец нахожу главное – Майя подарила мне воду, а не яд. Что же мне теперь делать? И Жорж ничего не знает. Снова такой диссонанс – все логично, но совершенно неверно. Я открываю глаза, словно так легче искать правильный ответ. Жорж не зря меня оставил здесь одну с пузырьком. Но не стоит винить его в том, к чему я сама готова. Результат один и тот же, что же я дышать совсем не могу? Я снова расставляю факты. Я готова выпить яд, и Жорж оставил меня на террасе со ступеньками подгнившими, совсем как я. Он оставил меня одну, чтобы…

Вот и главное: Жорж оставил меня.

Оставил меня одну, хотя месяцами клялся, что всегда будет рядом. Сидит теперь в коморке той и ждет, когда я уже яд выпью. Ушел и не сказал ничего напоследок.

– Ты должна взять ответственность за свой поступок, Замия.

Или:

– Сердце мое разрывается, что я не смог тебе помочь.

Или:

– Жаль, что ты оказалась психопаткой, Замия.

Ни единого слова – ни поддержки, ни разочарования. К чему тратить на тебя слова, Замия? В этот раз смех у меня выходит получше. Не нашел Жорж ни дружеских объятий, не посидел рядом минутку, сжимая руку, чтобы ободрить. Хотя все понимал, все, когда видел подарок Майи у меня в руках.

Позади темнеют двери, там Жорж найдет замену флакону. А впереди мигает огонек. Оказывается, вовсе нет разницы, за что цепляться. Я встаю, опираясь на перила. Многого вовсе не надо. Я сжимаю бесполезный флакон. Красный огонек светит еще ярче.