Всё, что могло пойти не так

Глава 2. Приключения «Газели» в сосновом раю, или Первый блин в сугробе

Если вы думаете, что организовать частный новогодний ужин для перфекциониста — это просто накрыть стол и включить «Jingle Bells», то вы глубоко ошибаетесь. Это ближе к военной операции, где ты — диверсант-одиночка, а противник — безупречный вкус и невыполнимые требования.

Утро 31 декабря началось с того, что я, перегруженная, как мул Шрека, вывозила из проката реквизит. Моя «тыква» — потрёпанная белая «Газель» с надписью «Цветы. Груз 200» — была забита под завязку. Там было всё: от изысканных хрустальных бокалов (которые я мыла трижды, боясь дышать на них) до специальной дым-машины для эффекта «зимнего тумана» над десертом. Я чувствовала себя не феей, а эвакуатором, перевозящим хрупкие осколки чужого праздника.

Первый звоночек прозвенел ещё в городе. На светофоре задняя дверь «Газели», не выдержав натиска искусственной ели, распахнулась. Полгорода наблюдало, как по мокрому асфальту катится гигантский матово-серебряный шар. Я гналась за ним, как за ускользающей надеждой, в резиновых сапогах и пуховике, похожем на спальный мешок. Шар поймал таксист, высунувшись из окна: «Держи, красавица! С Новым годом! Бей своих, чтоб чужие боялись!» Он имел в виду шар, но фраза звучала пророчески.

Дорога в «Сосновые Грёзы» была похожа на переход в другое измерение. Убогие придорожные ларьки сменились идеально очищенной от снега трассой, а затем и вовсе коваными воротами с охраной. Охранник, суровый мужчина в форме, посмотрел на мою «Газель» с тем же выражением, с каким палеонтолог смотрит на внезапно ожившего динозавра.

— Гордееву. Доставка для мероприятия, — пропищала я, пытаясь выглядеть солидно.

Он сверился с планшетом, поднял на меня ледяной взгляд.

— Вера Соколова? Въезжайте. Дом номер один. И, мисс… — он помедлил, глядя на привязанную к крыше клетку с искусственными снегирями, — постарайтесь не нарушать тишину. У нас тут… атмосфера.

Атмосферу я почувствовала сразу. Тишина была не деревенской, а дорогой, купленной и охраняемой. Дома-особняки стояли, как картинки из глянца, за высокими заборами. Ни одной лишней ветки, ни одного кривого забора. Даже снег лежал идеально ровным слоем, словно его не выпало, а постелили белый ковёр. У меня от такой стерильности зачесалась спина.

Дом номер один был не домом. Это был современный стеклянный куб с деревянными вставками, парящий над заснеженным склоном. Выглядело это так, будто сюда должен был приземлиться НЛО с дизайнерами интерьеров, а не заезжать «Газель» с дешёвым дождиком.

Я припарковалась, и моё сердце ушло в пятки. Из главной двери вышел Он. Максим Гордеев.

В моей голове, на основе слов «предприниматель, перфекционист», нарисовался образ: седой акула в дорогом свитере, с холодными глазами и вечным недовольством в уголках губ. Реальность ударила по мозгам, как тот самый шар по асфальту.

Ему было на вид лет тридцать пять. Никакого свитера. Тёмные джинсы, простой чёрный лонгслив, подчёркивавший… э… очень хорошую физическую форму. Лицо — не голливудское, но с характером: решительный подбородок, прямой нос, и глаза… Серые, пронзительные, оценивающие. Он смотрел на мою «Газель» так, будто видел не только её, но и весь мой жизненный путь, приведший к этой точке.

Я вылезла из машины, чувствуя себя гномом на аудиенции у эльфийского короля.

— Вера? Я — Максим, — сказал он. Голос был низкий, спокойный, без эмоций. Как аудиогид в самом скучном музее современного искусства.

— Да, здравствуйте! Студия «Ёлки-Иголки», к вашим услугам! — я попыталась улыбнуться, но, кажется, получилась жутковатая гримаса.

— Вижу, — он бросил взгляд на грузовик. — Объём… впечатляет. Проходите. Обсудим детали. А это… — он указал подбородком на клетку со снегирями.

— Атмосфера! — выпалила я. — Звуковое сопровождение. Чирикают.

— Они живые? — в его голосе мелькнула тень чего-то, кроме ледяного спокойствия. Надеюсь, не убийственного намерения.

— О, нет! Абсолютно экологично и тихо! Механика!

Он кивнул и повернулся к дому. Я потопала за ним, увязая в идеальном снегу в своих неуклюжих сапогах.

Внутри было ещё страшнее. Интерьер кричал: «Здесь живёт человек, который выметает пылинки лазером». Всё в оттенках серого, бежевого и древесного. Ни одной лишней вещи. Огромные панорамные окна открывали вид на лес, и от этой красоты становилось не по себе. Как можно здесь устраивать праздник? Здесь можно разве что подписать контракт о поглощении компании.

— Стол будет на веранде, — Максим провёл меня в огромное стеклянное помещение с подогреваемым полом. Там уже стоял длинный стол на десять персон, накрытый простой белой тканью. — Хочу минимализм. Элегантность. Никакого китча, блёсток, мишуры. Цветовая гамма — белый, серебро, тёмно-зелёный. Живые еловые ветви, но без иголок на полу. Свечи, но без запаха. Музыка — джаз, классика, фоном. Без вокала.

Он говорил, а я лихорадочно записывала в блокнот, мысленно хоронив половину привезённого реквизита. Мои весёлые красно-золотые шары? Китч. Дождик? К смерти. Дым-машина? Похоже на дешёвый ночной клуб. Я чувствовала, как моё профессиональное эго скулит в углу.

— Меню согласовано с кейтерингом, — продолжал он. — Ваша задача — безупречное оформление пространства и сервировка. И ещё… — он запнулся, и впервые его уверенность дала трещину. — Будет гость… особый. Нужно предусмотреть… повышенное внимание к деталям.