Всё, что мы не сказали

Глава 6. Яблоки раздора

После уборки Настя тихо скользнула в бабушкину комнату. В полумраке, было слышно лишь прерывистое, хрипловатое дыхание. Она присела на край кровати, осторожно коснувшись прохладной, почти прозрачной руки.

— Бабуль, — прошептала она, наклоняясь так близко, что ее малиновые пряди коснулись одеяла. — Просыпайся, родная. Сейчас будем чай пить. Таня испекла шарлотку, из наших яблок.

Из кухни, как будто в ответ, плыл тот самый, набирающий силу волшебный аромат — сладкий, согревающий, с нотками ванили и корицы. Татьяна, схватившись за прихватки-варежки, открыла дверцу старой духовки. Румяный, пышущий жаром пирог, покрытый золотистой карамельной корочкой, словно солнышко, освещал ее уставшее, но довольное лицо. Она бережно поставила его на решетку, чтобы он немного остыл, и, поймав взгляд Елены, которая снова уткнулась в ноутбук, тихо шепнула:

— Лен, скоро чай. Идем на веранду.

Елена кивнула, не отрываясь от экрана, но через мгновение все же подняла глаза.

— Вон там, на второй полке в шкафу, — так же тихо, вполголоса, сказала она, указывая на старый кухонный шкаф. — Я привезла конфеты. Хорошие, шоколадные. Доставай.

Татьяна молча кивнула, подошла к шкафу. На указанной полке, действительно стояла изящная коробка дорогого бельгийского шоколада. Она достала ее, вскрыла глянцевую упаковку и насыпала конфеты в простую, но чистую вазочку с позолотой, которая, казалось, ждала своего часа. Эту вазочку она поставила в центр стола на веранде, рядом с сахарницей и уже остывающим до идеальной температуры пирогом.

— Лен! — позвала Татьяна, заглядывая на кухню. — Готово уже! Иди!

— Пару минут! — ответила она.

— Таань, — донеслось из комнаты бабушки. — Помоги бабушку довести!

Татьяна бросилась на помощь. Они с Настей, как утром, аккуратно, с обеих сторон, подхватили бабушку под руки. Та была слаба, но сознание ее было ясным, и на губах играла слабая, но счастливая улыбка. Они усадили ее в плетеное кресло за столом, укрыли ноги мягким пледом.

В этот момент скрипнула калитка. На пороге веранды возникла баба Дуся. Ее лицо озарилось удивлением и радостью.

— Ох, аромат-то на всю деревню! Прямо с улицы слышно! Пирогом пахнет, как при Любе-то раньше!

— Баб Дусь, заходите! — оживилась Настя, первая, находясь в приподнятом настроении от общего действия. — Садитесь с нами, чай пить будем с шарлоткой!

— Да я ненадолго… — застеснялась старушка, но глаза ее предательски заблестели. — Не откажусь, конечно. Молодец, Любаш, что вышла, хоть свежим воздухом подышишь. А я вот… — она полезла в свою холщовую сумку и достала оттуда аккуратно перевязанную бечевкой пачку денег и небольшую пластиковую бутылочку с лекарством. — Пенсию твою принесла. И в аптеку забежала, купила что доктор прописывал.

— Спасибо тебе, Дуся, родная, — тихо сказала бабушка, кивая на сервант. — Положи на вон ту полку, в шкатулку.

На веранду, на ходу заканчивая разговор по телефону, вошла Елена.

— Да, Кирилл Петрович, я вас поняла. Все внесем. Договорились. До завтра.

Она положила трубку и, наконец, выдохнула, оглядывая собравшихся. Картина была на удивление мирной.

В этот момент на кухне засвистел чайник, оповещая о готовности.

— Насть, пошли, поможешь чашки принести, — скомандовала Татьяна, уже входя в роль хозяйки.

Но бабушка, неожиданно оживившись, мягко остановила их.

— Танюш, там, в серванте, на самой верхней полке… Чайный сервиз с незабудками. Несите его. Для праздников он у меня.

Сестры переглянулись. Этот сервиз они помнили с детства — белый, с нежными голубыми цветочками, его доставали только по самым большим праздникам. Словно по мановению волшебной палочки, последние следы утренней ссоры окончательно растаяли. Они, как две девочки, кинулись выполнять бабушкин наказ.

Настя, осторожно, будто хрусталь, вынесла на подносе драгоценный сервиз. Татьяна протерла каждую чашку и блюдце чистым полотенцем, смахнув пыль. И вот, наконец, она разлила по чашкам душистый чай из бабушкиного заветного чайника, аромат которого смешался с запахом яблочного пирога, дорогого шоколада и старого дерева.

Они сели за стол. Бабушка в центре, в своем кресле. Рядом — баба Дуся, счастливая и растроганная. И три сестры — Елена, Татьяна и Настя.

Настя, отхлебнув чаю из изящной чашки с голубыми незабудками, повертела ее в руках, разглядывая тонкий, почти прозрачный фарфор.

— Бабуль, а почему этот сервиз только по праздникам доставали? — спросила она, положив чашку на блюдце с тихим, мелодичным звоном. — Он такой красивый. Его каждый день на столе держать надо!

Бабушка улыбнулась, и в ее глазах заплясали теплые огоньки воспоминаний. Она обвела взглядом драгоценный сервиз, словно здороваясь со старыми друзьями.

— Это, Настенька, нам на свадьбу родители вашего дедушки, мои свекр со свекровкой, подарили, — начала она тихо, и ее голос приобрел особую, повествовательную мягкость. — А дело было… ой, какое время было. После войны. Дефицит страшный. Ничего нельзя было просто так купить. Красивой посуды — тем более. Вот они и поехали за ним в саму Москву. Кто-то им там «достал» его по большому-пребольшому знакомству.