Всё, что мы не сказали

Глава 7. Лето в закатанных банках

Утро было тихим и солнечным. На веранде пахло свежесваренным кофе, который сварила Татьяна, и вчерашние пироги с капустой. Бабушка, чувствуя себя немного бодрее, сидела в своем кресле, закутанная в плед, и с удовольствием отламывала маленькие кусочки пирога. Казалось, установилось хрупкое, но такое ценное перемирие.

Тишину нарушил стук каблуков по деревянному полу. На веранду вышла Елена. Но это была не та Елена в стоптанных тапочках и спортивных штанах, которая последние дни пыталась быть своей здесь. Это была та самая Елена из Москвы. Безупречный деловой костюм-двойка, идеальные туфли-лодочки, собранные в тугой узел волосы, безупречный макияж. Она держала в одной руке ключи от машины и телефон, в другой — сумку с ноутбуком.

Все трое — бабушка, Татьяна и Настя — подняли на нее глаза, и наступила секунда ошарашенного молчания.

— Мне надо съездить в Москву, — заявила Елена, ее голос прозвучал четко и холодно, как удар хрустального колокольчика, разбивающий утреннюю идиллию.

Татьяна опомнилась первой.

— Надолго? — спросила она, и в ее голосе прозвучала тревога, смешанная с упреком. Она мысленно уже подсчитывала, как они вдвоем с Настей потянут все хлопоты по уходу.

Елена избегала смотреть ей в глаза, проверяя что-то на телефоне.

— Не знаю. Прилетает европейский инвестор. Очень важный клиент. Я должна лично присутствовать на всех переговорах.

В воздухе повисла тяжелая пауза. Аромат кофе вдруг стал горчить.

И тут раздался голос Насти. Она сидела, откинувшись на спинку стула, и смотрела на сестру с язвительной, вызывающей ухмылкой.

— Ага, — протянула она, растягивая слово. — Понятно. Наигралась в заботливую внучку? Решила, что хватит деревенской экзотики и пора возвращаться в свою нормальную, дорогую жизнь?

Елена медленно опустила телефон. Ее взгляд, холодный и острый, как скальпель, уставился на Настю.

— Что ты несешь? — ее голос стал тише, но опаснее. — У меня работа, Настя. В отличие от некоторых, я не могу бросить все и сидеть на шее у других.

— Работа! — фыркнула Настя, вскакивая. — Конечно! Она всегда у тебя на первом месте! Бабушке хуже стало — ты тут как тут с граблями и лекциями о здоровом питании. Как только появился шанс сбежать — ты уже в полной боевой готовности! Удобно, да?

— Перестань, Настя! — резко вмешалась Татьяна, пытаясь погасить конфликт.

Но было поздно. Елена сделала шаг вперед.

— А что ты предлагаешь? — ее голос зазвенел. — Чтобы я отказалась от клиента, который приносит компании миллионы? Чтобы мы все сидели тут сложа руки и ждали, пока… пока все само рассосется? Я делаю то, что могу! Или ты думаешь, реветь в подушку и писать своему мальчику жалобные сообщения — это и есть помощь?

— Лена, хватит! — вскрикнула Татьяна.

— А ты не смей трогать Максима! — взвизгнула Настя, ее лицо залилось краской. — Ты вообще о ком-нибудь, кроме себя, думать способна? Тебе хоть бывает страшно? Или все твои чувства умещаются в таблицы Excel?!

Бабушка тихо ахнула и схватилась за сердце. Это движение остановило всех.

— Девочки… — прошептала она слабо. — Перестаньте… ради Бога…

Наступила мертвая тишина. Елена, бледная, с поджатыми губами, резко развернулась.

— Мне нужно ехать, — бросила она через плечо уже на ходу. — Буду на связи.

И, не оглядываясь, не попрощавшись, она вышла, громко хлопнув калиткой. Через секунду за окном взревел двигатель ее автомобиля, и звук стал быстро удаляться, пока не растворился в деревенской тишине.

На веранде остались трое. Настя тяжело дышала, сжав кулаки. Татьяна бессильно опустилась на стул. Бабушка закрыла глаза, и по ее щекам покатились тихие слезы. Завтрак был безнадежно испорчен.

Тишина после отъезда Елены была густой и тягучей, как мед. Настя уткнулась в телефон, ее пальцы лихорадочно выбивали сообщения Максиму, выплескивая всю накопившуюся ярость и обиду. Бабушка, утомленная утренней перепалкой, задремала прямо в плетеном кресле на веранде, ее дыхание стало ровным и тихим. Настя лишь машинально поправила сползший с колен плед.

Из дома вышла Татьяна. В руках она держала две большие эмалированные чаши.

— Насть, пошли, — позвала она тихо, но твердо, чтобы не разбудить бабушку.

Настя медленно, с недовольным видом, подняла на нее глаза, встала и пошла следом.

— Куда теперь? Что ты еще придумала?

— Яблоки опадают, весь сад усыпан. Пропадать же будут. Пойдем, соберем. Я сварю варенье, — Татьяна показала на чаши. — Бабуля потом зимой будет с чаем вспоминать нас.

Настя фыркнула, с силой засунув телефон в карман.

— Кому нужно твое варенье? Его тут у бабушки в погребе тридцать банок! Ты что, совсем скуки ради готова горбатиться? Не могу я просто посидеть спокойно?!

— Мне надо занимать себя, Насть! — голос Татьяны дрогнул, в нем прорвалось нетерпение. — Понимаешь? Я скучаю по детям! Мне нужно делать что-то руками, чтобы не сойти с ума от мыслей, что я тут, а они там! Я не могу просто сидеть и пялиться в экран!