Всё, что мы не сказали

Глава 8. Детский переполох

Тишину одного из дней, наполненную привычными уже запахами старого дома и звуком закипающего на плите чайника, разорвал звонок Татьяниного телефона. Она, стоя у раковины, вытирала тарелку и на секунду замерла, увидев на экране имя мужа.

— Дима? Что-то случилось? — сразу спросила она, поднося трубку к уху. В голосе ее прозвучала тревога.

— Тань, привет, — голос Дмитрия звучал озабоченно и немного виновато. — Слушай, с работы звонят. Вызывают срочно. Говорят, какой-то форс-мажор, без меня разобраться не могут.

Татьяна нахмурилась.

— Но ведь у тебя еще неделя отпуска… Как так? Может, отказаться? Скажи, что ты далеко.

— Я пытался, — он вздохнул. — Не получается. Это важный проект, я ведущий. Ты приедешь? Или мне как-то по-другому решать?

Сердце Татьяны сжалось. Мысль бросить все здесь и мчаться в город наполняла ее паникой.

— Я не могу сейчас, Дим! — почти выдохнула она. — Ты же видишь, как тут все… Бабушка, Настя одна не управится…

— Тогда я привезу детей сегодня, — быстро предложил он, словно ждал этого ответа. — Тебе будет спокойнее с ними, да и они соскучились.

— Сюда? — глаза Татьяны расширились от ужаса. — Но как я тут с ними буду? Здесь же ничего нет для детей!

— Тань, ну что ты, — в его голосе послышалось легкое раздражение. — Мы ведь прошлым летом приезжали туда на два дня, и ничего, вроде, выжили.

— Два дня — это другое! — всплеснула она руками, хотя он этого не видел. — А сейчас, я чувствую, это надолго! Чем они тут будут заняты? Где будут спать?

— А что ты предлагаешь? — голос Дмитрия стал жестче. — Мне уволиться и сидеть с ними дома? А ипотеку чем платить будем? На что жить? Ты сама прекрасно все понимаешь.

В его словах была жестокая, неопровержимая правда. Татьяна прислонилась лбом к прохладному косяку двери. Она чувствовала себя в ловушке. Бросить бабушку и сестру она не могла. Но и лишать детей отца и стабильного дохода — тоже.

— Хорошо, — сдавленно выдохнула она, смиряясь с неизбежным. — Вези. Только… — она перешла в режим привычных материнских инструкций, пытаясь вернуть себе иллюзию контроля. — Возьми Степанов синий рюкзак, там его таблетки от аллергии. Алисе захвати ту розовую кофту, она ее любит, и ее подушку-сову, без нее она не засыпает. И планшет возьми, с зарядкой…

Она еще минут пять диктовала ему список, пока он терпеливо «угукал» в трубку. Наконец, исчерпав все, что можно было продумать наперед, она положила трубку. Рука у нее слегка дрожала.

Она стояла, уставившись в стену, не видя ничего, прокручивая в голове страшные картины: дети скучают в чужом доме, пачкают свою городскую одежду, ноют, что им нечего делать, что им жарко, холодно, неудобно…

— Ты чего так распереживалась? — раздался рядом голос Насти. Она вышла из комнаты и с удивлением наблюдала за сестрой.

— Не знаю, — честно призналась Татьяна, оборачиваясь к ней. Ее лицо было бледным. — Дети… Дима везет детей. А здесь… дома у них и игрушки, и мультики, и душ нормальный… А тут… грязь, мухи, туалет на улице… Им тут будет плохо.

Настя смотрела на нее несколько секунд, а потом расхохоталась. Ее смех был таким искренним и громким, что даже вывел Татьяну из ступора.

— Тань, ну ты даешь! — сквозь смех выдохнула Настя. — А как же мы с тобой тут выросли? Посмотри на себя! Живы, здоровы, слава богу! Ничего, не померли от деревенской жизни. Может, хоть лето нормальное проведут, по-человечески, на свежем воздухе, а не в душной квартире у телевизора!

Ее слова, такие простые и бесхитростные, словно немного развеяли тревожный туман в голове Татьяны. Она даже слабо улыбнулась.

— Ну да… Наверное, ты права… — неуверенно протянула она. — Но где мы все поместим-то? — снова нахмурилась она, переключившись на новую проблему. — Нас трое, плюс двое детей… Кроватей всего две и диван!

— Голова ты моя городская! — Настя покачала головой, но уже без насмешки, а с какой-то теплой снисходительностью. — Я уступлю тебе свой диван. Он раскладной. Разложим его — и поместимся. Как-нибудь, не пропадем. Главное, что все вместе.

Она сказала это так легко, так по-деловому, что Татьяне окончательно стало легче. Да, это были трудности. Но это были решаемые трудности. Не катастрофа.

— Спасибо, — прошептала она.

— Да ладно тебе, — Настя махнула рукой и направилась на кухню, наливать себе чай. — Гораздо интереснее, как мы их будем кормить борщом. Придётся готовить бутерброды и пиццу.

И хотя тревога полностью не ушла, ее сменило странное чувство предвкушения. Скоро дом наполнится детскими голосами, топотом ног, смехом. И это будет уже совсем другая история.

День, который должен был стать таким же, как и предыдущие — размеренным, наполненным тихими хлопотами и тягучим деревенским временем, — с самого утра был заряжен нервной, вибрирующей энергией. Татьяна металась по дому, как угорелая. Новость о том, что сегодня вечером на пороге появятся ее дети, выбила почву из-под ног, превратив привычный быт в череду судорожных приготовлений.

— Насть, а это мыть надо? — она трясла перед лицом удивленной сестры запылившуюся вазу с искусственными цветами, стоявшую на серванте с незапамятных времен.