Всё, что мы не сказали

Глава 13. Слёзы прощения сквозь время и расстояние

На следующее утро, когда Елена наливала себе кофе на веранде, наслаждаясь прохладой и пением птиц, раздался звонок ее телефона. На экране горело имя «Михаил, IT». Ложка зазвенела о край кружки.

— Лен, привет, — раздался в трубке спокойный профессиональный голос. — Я тебе на почту ссылку скинул.

— Нашел? — быстро спросила Елена, инстинктивно понизив голос и сделав шаг вглубь веранды, под сень дикого винограда.

— Нашел, — подтвердил Михаил. — Данные сходятся. Девичья фамилия, география, возрастной диапазон. Думаю, это она. Фотографию, конечно, на сто процентов не верифицировать, но очень похоже.

Сердце Елены учащенно забилось. Она бросилась в дом, почти расплескав ароматный кофе на свежевымытый пол.

— Девчонки! Идите сюда! — позвала она, уже снимая ноутбук с зарядки и торопливо усаживаясь за кухонный стол, на котором еще лежали крошки от завтрака.

Татьяна, возившаяся на кухне с тестом для пирогов, испачканная в муке по локоть, и Настя, только что спустившаяся с мансарды со своим телефоном в руках, в растянутой футболке и спортивных шортах, мгновенно откликнулись на ее взволнованный голос. Они столпились вокруг ноутбука, создавая над ним живой навес, пока Елена заходила в почту и кликала по присланной Михаилом ссылке.

На экране браузера открылась страница в социальной сети. Та самая. Пожилая женщина с мягкими, мудрыми глазами и доброй, чуть уставшей улыбкой сидела на простой деревянной скамейке, залитой солнцем. На заднем плане виднелись грядки с аккуратными рядками зелени. В руках она держала пушистую ветку сирени, прижимая ее к простенькому ситцевому платью. Подпись под фото гласила: «Весна же! 75 лет, а душа все поет!». А под именем — Галина Степанова (Зайцева). Город: Шадринск.

— Вот она… — прошептала Татьяна, приглядываясь к лицу, стараясь найти в нем черты той самой девушки-повара. — Какая милая. Похожа на учительницу, нашу первую учительницу, Марью Ивановну, помнишь?

— Бабушка говорила, она добрая была, — добавила Настя, не отрывая глаз от экрана. — Видно же по глазам. В них нет зла.

Елена, стараясь сохранять деловой вид, но с трудом скрывая волнение, нашла кнопку «Написать сообщение».

— Так… Что ей написать? — она повернулась к сестрам, ее пальцы замерли над клавиатурой. — Нельзя же просто бухнуть с порога: «Здравствуйте, вы не та самая Галя, которая поссорилась с подругой из-за билета в кино в 1956 году?».

Они вместе, сбивчиво, перебивая друг друга, придумали осторожное, вежливое сообщение. Представились внучками Любови Петровны из деревни Зареченск, спросили, не она ли та самая Галина Семеновна, которая здесь жила и работала поваром в столовой леспромхоза, и упомянули, что у них есть для нее очень важное и теплое письмо от старой подруги.

Елена нажала «Отправить». Сообщение ушло. Три пары глаз уставились на экран в напряженном ожидании, словно ожидая, что ответ появится сию же секунду. Прошла минута, другая. Строка статуса «В сети» так и не загорелась. Ответа не было.

— Может, она просто не онлайн, — предположила Татьяна, вытирая руки о фартук и оставляя на нем белые разводы. — Люди в возрасте не всегда постоянно в телефоне сидят. У нее, гляди, огород, внуки...

Но Настя, вдруг обреченно вздохнула.

— Девчонки… Смотрите, — она пальцем, ткнула в экран и показала сестрам. — Она в последний раз заходила… больше месяца назад. 21 мая.

На странице под аватаром действительно красовалась неприятная, бездушная надпись: «Была в сети 47 дней назад».

Наступило разочарованное молчание. Их блестящий, многообещающий план дал первую серьезную трещину. Воздух, наполненный секунду назад надеждой, будто выдохся.

— Что же теперь делать? — протянула Татьяна, разочарованно облокачиваясь о спинку стула. — Ждать, пока она возможно раз в полгода зайдет? А если она вообще забросила эту страницу? Может, ей кто-то из молодых родственников когда-то завел, а она и не пользуется.

— Скинь мне ссылку на ее страницу, — неожиданно попросила Настя, уже лихорадочно что-то продумывая, ее пальцы зависли над экраном в готовности действовать. Елена переслала сообщение.

В этот момент у неё зазвонил телефон. Она взглянула на экран и поморщилась, будто от внезапной головной боли.

— Мне надо, это по поводу вчерашнего тендера, — сказала она, уже поднося трубку к уху и отходя в сторону. — Ребята без меня ничего решить не могут. Разбирайтесь тут. Я на связи.

Она вышла на веранду, и вскоре оттуда послышались ее четкие, властные, отточенные годами переговоров реплики: «Нет, Игорь, вы мне пришлите не красивую презентацию, а конкретные цифры и выжимку по рискам… Я жду финальный отчет к пяти вечера по московскому времени, без опозданий…».

Татьяна, вздохнув, вернулась к своему тесту на кухне, с силой принявшись вымешивать его, но периодически поглядывая на своих детей, которые сидели за столом на веранде и нарисовали.

А Настя, уткнувшись в экран своего телефона, с азартом детектива принялась изучать страницу Галины Степановой. Она присела на корточки в проеме двери, полностью отрешившись от окружающего мира. Она листала фотографии (их было немного: сад, кот на окошке, праздничный стол с родней), просматривала список друзей (в основном люди ее возраста, с типично уральскими фамилиями), вчитывалась в редкие, немногословные комментарии под ее постами («Спасибо, дорогая!», «Храни вас Господь»). Она искала любую зацепку, лайк от кого-то помоложе, упоминание — любого человека, кто мог бы выйти на связь быстрее. Ее лицо было сосредоточено, брови сдвинуты, а пальцы быстро листали ленту, увеличивая и анализируя каждую деталь. Она не сдавалась так легко. Она чувствовала — ключ где-то здесь, нужно только его найти.