Всё, что осталось за кадром

Глава 1. Ветер меняет направление

Объятья постепенно нас с тобой отпустят
Оттает сердце, но сейчас мне очень грустно
И как всего одна волна — для моря мало
Я ненавидела тебя и обожала

Моя Мишель, "Ветер меняет направление"

— По вчерашнему выпуску, — строго говорю я, покручивая ручку меж пальцев и поднимая взгляд на своих журналистов. Все ждут, затаив дыхание. Кто накосячил — тот знает. Я не люблю чихвостить публично, предпочитая делать это наедине, но иногда ошибки надо обсуждать вот так, чтобы не допускать их в будущем. — Я всё понимаю, опаздывали на эфир, но, ребят, ставить на коррупционера фото выдающегося хирурга — это ту мач.

— Извините, — подаёт голосок молоденькая журналистка Ерке, которой поручили ЗКТ об аресте сотрудника акимата (мэрии), пойманного на получении взятки.

Новость и оперативное видео пришло поздно, лица задержанного не было видно, и девочка вытащила фото из Гугла. Выпускающий редактор — мой сменщик — не успел проверить и получил по шапке от главного. Сегодня утром слёг с давлением, а я вышла в свой выходной. Боже, почему мужчины такие впечатлительные?

— Понимаете, — дрожащим голосом объясняет она, — они полные тёзки и примерно ровесники. Простите ещё раз.

Как же она напоминает меня в девятнадцать, когда я также сидела за похожим столом и боялась, что меня за очередной косяк погонят с работы мечты. Я продержалась на том канале почти два года и ушла по собственному. Но совсем по другой причине.

— В общем, добрым молодцам урок, — я стучу по столу ручкой и смотрю на главного редактора, который одобрительно кивает. — Проверяйте всё по сто раз! Сомневаетесь — лучше вообще не ставьте или посоветуйтесь с выпускающим, чтобы нам не пришлось краснеть перед светилами и зрителями, которые нам доверяют. Это понятно?

— Да, — по залу прокатывается хор.

— Если понятно, то давайте работать.

Журналисты получили свои темы и ЦУ, то есть ценные указания. Сегодня спокойный день без потрясений — разгар лета, мёртвый сезон, да и вообще скукота. Но все мы, умудрённые опытом, давно знаем, что самая лютая жесть происходит именно в мёртвый сезон. Поэтому ещё не вечер.

— Мара, что ты с ними делаешь, что они так тебя боятся? — шутит главный редактор новостей и мой хороший друг Айдар. Два года назад его повысили, и он предложил меня на своё место выпускающего. Когда я на выпуске он сидит спокойно, как Космос из "Бригады", который "не хочет стрелять, но наблюдает".

— Порю их розгами и пью их кровь, — мой взгляд вспыхивает, а брови летят вверх. Сжимая пальцами ежедневник, открываю дверь конференц-зала и выхожу первая. Айдар идёт за мной.

— Поэтому так молодо выглядишь.

Нет, он не клеится. У него несчастная любовь к замужней женщине, которая качает его на эмоциональных качелях. Просто мы очень хорошо друг друга знаем лет шесть и можем говорить на любые темы.

— У меня проверенная инфа, — пихает меня локтем. — Пошли ко мне — расскажу.

Свежие осеки от руководства — моя маленькая слабость. Плюхаюсь на диванчик в кабинете главного и жду с нетерпением.

— Шефа сегодня снимут с должности.

— Как? — я вся напрягаюсь.

Наш генеральный — хороший мужик, просто подустал. Мы держим рейтинги новостей в топе, но остальные проект откровенно хромают. Все понимают, что нужна свежая струя, но гендиректор так давно сидит на своём месте, что не особо заморачивается.

— Акционеры его убирают и ставят нового. Говорят, столичного.

— Блин, — фыркаю я. — Поди пришлют какого-нибудь старпера, а нам нужна свежая кровь. Хотя шефа очень жалко. Хороший мужик.

— В общем, — теперь он играет бровями. — В двенадцать в студии собирают всех для представления нового генерального. Так что, — вздыхает он, — на нас скоро подует ветер перемен.

— Ты знаешь, кто это?

— Понятия не имею, Мара. Самому интересно.

Мы гадаем, перебираем громкие имена, но всё это вилами по воде. К полудню все спускаемся на цокольный этаж, где у нас студийные павильоны. В одном снимаются новости, в другом — декорации сериалов, которые производит наш канал, и в третьем — скандальное ток-шоу. Сегодня там свободно, поэтому мы занимаем места в зрительном зале, переговариваемся, шутим и ждём. Наконец в центр студии, где обычно стоит ведущий и сидят эксперты, выходит наш главный акционер, наш нынешний предводитель и, по всей видимости, наш новый босс.

Я провожаю его взглядом, хотя он и не видит меня в толпе. Сердце, которое много лет назад успокоилось и больше не плачет по нему, вдруг пропускает удар. Это совсем не кстати, потому что моя любовь к нему давно умерла. Не сразу, нет. Постепенно, сначала мучительно, потом чуть легче. И сейчас я вспоминаю его слова без прежней страшной боли. Его жестокие, бьющие наотмашь слова, когда я думала, что всё можно спасти после того шторма.

— Я больше не вижу нашего будущего вместе, Мара, — его голос резал, вспарывал внутренности.

— А я всё ещё люблю тебя, Артур. Я очень люблю тебя. Может, мы сможем начать всё заново?

Но он молчал. Смотрел на меня пустым взглядом и молчал.

— Ты любишь меня? — спросила и мысленно умоляла его сказать «да».

— Боюсь, уже нет, — бросил он в ответ.

И вот теперь я сижу на четвёртом ряду и смотрю на него сверху вниз. Девять лет прошло, он изменился, повзрослел, стал ещё жёстче и смелее. Изменилась и я.

Вся речь акционера и нашего старого генерального пролетает мимо меня. И вдруг я чётко слышу:

— Дорогие коллеги, рад представить вам нового генерального директора АТВ — Артура Романовича Миллера — человека с большим опытом, который почти 20 лет назад начинал свой путь на телевидении с корреспондента и добился большого успеха благодаря своему таланту и труду.

А ещё тем, что не делал никаких поблажек даже своей жене и отобрал у неё эксклюзив, который она принесла ему, доверяя, и который в последующем сделал известным совсем другого человека.