Всё, что выше крыш

Глава 13, о передаче опыта

Конец четверти. Что мы имеем? Три тройки по алгебре, недобор оценок по биологии и даже по моей любимой литературе всё не так радужно. Глупа ли я? Вопрос спорный — зависит от того, что вообще считать умом.

Могла бы учиться хорошо? Однозначно. Просто как-то перестали интересовать домашние задания.

Беспокоит ли меня успеваемость? Да. Но не потому, что я боюсь не поступить в университет (если честно, плевать на это будущее — ведь времени нет), а потому что ощущаю в себе стремление к порядку. Мне нравится, когда процессы отлажены, а гештальты закрыты.

Осознание того, что назревают проблемы, вызывает дискомфорт, сравнимый с камушком в кроссовке. Или с бюстгальтером.

И вот, в разгар этих тягостных размышлений в школьном коридоре, натыкаюсь взглядом на Тильду — она стоит в углу, уставившись в потолок, на котором буквально ничего интересного.
В последнее время у нас произошёл заметный прогресс в отношениях — я даже начала испытывать к ней коктейль из нежности, сочувствия и весёлого соучастия в совместных глупостях. Подхожу к ней.

— Олеееей-о! Опять пялишься на воображаемого друга?

Тильда вздрагивает — не ожидала, что я так вломлюсь в её мысленный космос. Когда мне с кем-то комфортно, я становлюсь невыносима. Она в ответ озаряет меня самой вялой на свете улыбкой.

— Я добыла нам несколько джексонов, — протягивает мне кругляши с изображениями смазливых парней.

— О, девятый кучерявый! А вот этого ещё у нас не было. Молодец.

Джексоны — круглые картонки с лицами актёров из популярного сериала, который мы, к слову, никогда не смотрели. Их можно найти в вафлях под названием “Супер Джекс”. На упаковке обещали: соберёшь все 21 вкладыш — получишь путёвку на море на двоих.
Вафля на вкус была самой заурядной, и собрать все вкладыши, конечно, было нелегко — в основном попадались дубликаты (у нас было три блондинки и целых восемь… нет, девять кучерявых). Но начав коллекционировать, остановиться мы уже не могли.

Во-первых, это облегчало муки выбора дешёвой дофаминовой награды после шести уроков. Во-вторых, нам нравилось представлять, что когда-нибудь мы и правда уедем на море. Человеку нужно во что-то верить.
А ещё — мы устраивали воображаемые любовные сюжеты между картонками. Ну и что, что мы уже старшеклассницы.

— У кучерявых появился девятый брат-близнец. Может, у него получится покорить роковую блонду?

— Но ведь блонда ушла к рыжему в прошлый раз.

— Тому, которого ты случайно залила соком в столовой?

— Он погиб трагически, утонув в море! Теперь у Этьена (так зовут нового кучерявого) есть все шансы! Шанс — один к девяти.

Мы сидели на перемене на траве футбольного поля и разбирали джексонов, обсуждая, кто с кем пара. В такие моменты — редкие, глупые, простые — мне становилось по-настоящему уютно.
В нескольких метрах сидели глянцевые девушки, обсуждающие реальные свидания с реальными парнями.

— Господи, зачем нужны эти проблемы, когда есть “Супер-Джексы”! — фыркаю. — Смотри, вот красавчик в твоём вкусе, — протягиваю Тильде кружок с жгучим качком и залысиной.

Тильда замолкает. А потом неожиданно выдыхает:

— Вчера мне сказали, что он уже нашёл себе другую...

Речь уже шла не о картонке, а о её настоящем парне. Каком-то подонке в обтягивающей майке, который едва появившись в жизни Тильды дал заднюю даже не попрощавшись. Короткая интрижка для него и бесконечная трагедия для моей делулу.

— Оу… Ну и чёрт с ним. Тебе меньше проблем будет.

— Тебе легко говорить. У тебя ведь никогда никого не было…

— Ну да, зато никто не может тебя бросить, если ты ни с кем не встречаешься. Гениально, да? — говорю, постукивая пальцем по лбу и старательно отгоняя мысли о Ренте.

Тильда будто впадает в транс — а потом разражается ревом. Я всегда теряюсь от проявления сильных эмоций. Не знаю, что делать. Первым делом ищу, куда бы смыться. Но, конечно, не ухожу, потому что она — моя подруга. Пусть история и пахла дурно с самого начала, но ей сейчас больно и моя задача ее поддержать.

— Хочешь, отведу тебя туда, где станет хотя бы чуть-чуть лучше? — спрашиваю, когда напор слёз ослабевает.

Тильда кивает. Я беру её за руку и веду за стадион, к старой спортплощадке. Предлагаю подняться на верхнюю перекладину и сесть на рукоход. Она послушно соглашается.
«Жалкое подобие того, что показал мне Рент... но всё же», — проносится в голове.

И вот две странные на вид старшеклассницы сидят на разукрашенных балках, свесив ноги с высоты двух с половиной метров. Перед нами — стадион, школа, двор и крыши домов.

— Смотря на проблемы свысока, становится чуть-чуть легче, — говорю я.

И мы просто сидим. Молча. Болтаем ногами. Даже не обращая внимания, что турник впивается нам в задницы.