Всё, что выше крыш

Глава 16, про расплату

Я вздрагиваю, сердце забилось словно колибри.
И — о боги — у меня до сих пор в руке злосчастная сигарета, почти догоревшая до фильтра. От одного моего движения пепел разлетается по полу. Реактивно тушу ее, запихиваю окурок в карман.

Слышу шаги. Меня пока не видно, но запах — наверняка уже в воздухе. Ну всё, конец.

Забегаю в дом. Меня разрывает от количества улик: диск с «запрещёнкой» в проигрывателе, разбросанная грязная посуда, её тронутые кухонные гаджеты.

Пулей лечу доставать диск, прячу коробку за шкаф. Успела!
Подбегаю к раковине и начинаю яростно намывать посуду.
Слышу их приближение и, клянусь, она говорит ему:
— Тебе не кажется, что воняет табаком?

Начинаю мыть нож, вырезающий овощи в форме снежинок, и очень активно дышу ртом, будто это может спасти.

Они заходят. Я стою к ним спиной, стараясь не спалить своё клокочущее в ритме дабстепа сердце.

— О, ты в кои-то веки решила помыть посуду?

Поворачиваюсь на её голос и киваю, стараясь не встречаться глазами — слишком много в них вины.
Механический нож для овощных сердечек попадает в её поле зрения. Она кривится, но молчит. Уходит. Он молча направляется в гостиную и включает телевизор. Похоже, сегодня мне повезло - все в хорошем настроении. Пронесло?

Домываю раковину с облегчением человека провернувшего мировую аферу. Даже начинаю что-то напевать себе под нос.
Разворачиваюсь, чтобы выйти — и встречаюсь взглядом с извергающимся вулканом.

— Ты думаешь, если мы ушли — можно делать что угодно, да? Брать чужие вещи и думать, что я этого не замечу?

В глубине души я знала что это произойдет. Она здесь как паук в своей паутине.

— Я не… О чём ты?

— Думала, я не замечу, что пропали сигареты? А что ещё ты делала, пока нас не было?! — голос срывается на крик.

— Да я не… это просто… эксперимент… я даже… - смесь ужаса и удивления. Она произнесла “сигареты” вслух?

— Ну-ка подойди сюда, — она хватает меня за футболку и нюхает ткань, — ах ты… стерва!

Я получаю звонкую оплеуху.
Она всегда бьёт меня по лицу.

Это не большо физически. Это всего навсего уничтожает в тебе тебя. И в этот момент слышно, как рушится хрупкая башенка из кирпичиков счастья: прогулки под музыку, трогающие за живое фильмы, редкие моменты близости с людьми — всё то малое ради чего стоило жить.

Меня больше нет. Я погружаюсь в тугую тьму.

— Сколько раз я тебе говорила не трогать мои вещи?! Взрослой себя возомнила?! — она орёт это и ещё кучу пустых фраз, которые я перестаю слышать. Ее слова превратились в звон. Я не слышу ничего кроме этого монотонного дребезжания, ее вспыхнувшая ярость активизируют мою, такую же безграничную злобу и отчаяние. Картинка перед глазами становится смазанной, и все что я делаю в этом бреду - избавляюсь от источника моего раздражения. Собираю силы в одну точку и отталкиваю мельтешащее пятно остервенелой гарпии как можно дальше от себя. И в открывшемся проходе бегу как можно дальше.

Не только из этой комнаты.
Из этого дома.
Из этого района.
Из этой планеты — если повезёт.