Все цвета магии

Глава семнадцатая, в которой Нарчису не удаётся выспаться

За окном стемнело. Эсса Клён, как это нередко случалась, осталась в ректорате последней. Она дописала строчку в обширном отчёте, посвящённом преимуществам грядущей реформы, и с наслаждением потянулась. Затем Эсса вышла на середину комнаты, взмахом руки заперла дверь и прочитала фамильное заклинание, от которого на потолке проявилась серебристая сеть заклинаний.

— Мы спим, мы пытаемся проснуться, но не можем, — передавали по пульсирующим нитям существа, которым много месяцев назад Эсса приказала захватить магию Кармина.

Эсса недовольно повела плечами. Уже почти месяц они говорили одно и то же. Кармин не приходил в себя, а её твари начинали впадать в спячку. Секретарь перевела взгляд на недавно появившуюся широкую нить:

— А у вас как дела?

— Мы её разрушаем. Всё хорошо.

— Прекрасно.

— Но сегодня нам помешали.

— Что? — встрепенулась Эсса. — Кто помешал? Как? Это был Нот?

— Волшебник с крепкой и светлой магией. Он восстановил то, что мы разрушили. И мы не можем разрушить это снова. Но это ничтожно. Мы едим, мы делаем свою работу.

— Что это был за волшебник? — вскричала Эсса. Твари попытались описать его:

— Молодость, будет хорошим целителем.

— Будет? — повторила секретарь. — Так это студент. Как он выглядел? Он ли она?

— Мы не знаем, нам всё равно, мы видим только магию.

Эсса прочитала заклинание, которое скрыло кокон, вернулась за свой стол, устало откинулась на спинку кресла и вытащила из потайного ящика склянку. В ней был вовсе не сахар и не камушки, как подумалось Иве, а застывшие капли моря, особым образом собранные на берегу Портополиса. Волшебница достала кусочек и положила в рот. Море Портополиса обладало удивительными свойствами — без него секретарю Клён не хватило бы сил поддерживать своё заклятие столько времени. При этом достаточно было переборщить с количеством — и бедные твари начинали умирать. Опальная семья Эссы обладала многими знаниями, которые хранила и передавала следующим поколениям веками.

* * *

Было уже за полночь. Нарчис перечитал своё эссе по литературоведению и нахмурился — заключение ему совсем не нравилось. Он раздражённо взмахнул рукой, гася огоньки. В неярком свете ночника он расстелил постель и, зевая, побрёл в ванную. В этот момент раздался стук в дверь. Негромкий, корректный и при этом слышный. На пороге, как и ожидалось, стоял Сирин.

— Добрый вечер, декан.

— Добрый вечер. Собирайтесь, и пойдём в лабораторию.

— Но ведь наше следующее собрание только в воскресенье!

— Не спорьте. Вчера Нот и Ива добыли весьма интересный ингредиент. И нам с вами предстоит выяснить, как его можно использовать.

— Но в клубе алхимиков может кто-нибудь дежурить. Из-за нового эксперимента у них теперь появились ночные смены, — сообразил Нарчис.

— Поэтому мы идём в старую алхимическую лабораторию Университета, — сообщил Сирин. — Место заброшенное, никто нас там искать не будет.

— Звучит многообещающе, — буркнул Нарчис, надевая пальто.

Снаружи лаборатория казалась пустой и тёмной. Однако внутри было довольно уютно — большой стол с инструментами и коллекцией реактивов, удобные стулья, яркое освещение.

— Алхимия — моё хобби, — пояснил декан. — До своей болезни Кармин разрешил мне здесь работать. Иногда по вечерам он даже навещал меня, правда сам он может сходу испортить простейшее зелье, так что приходилось держать его подальше от стола.

— И здесь же вы прятали Нота Арктуса? — догадался Нарчис.

— Нот и так знал об этом месте, так что прятался он здесь совершенно самостоятельно, — сухо ответил декан. — Но не будем терять времени.

Сирин аккуратно разложил инструменты и реактивы на рабочем столе, а Нарчис зажёг спиртовку.

— И что за ингредиент нашли Арктус и Ива, — поинтересовался он.

Декан вытащил из кармана склянку и поставил перед ним.

— Вы удивитесь, но это морская вода.

— И как она нам поможет?

— А это, молодой человек, нам с вами и предстоит выяснить.

Нарчис нагревал пробирку на медленном огне и думал, что начал общаться с Ивой, потому что ему было одиноко, а она была единственным человеком, который несмотря ни на что по-доброму к нему относился. Благодаря Иве он смог сблизиться с Меркурием, Кедром и другими ребятами. По примеру своей подруги они не отказались дать Нарчису второй шанс. Но из-за Нота всё накрылось медным тазом. Отныне он почти всё свободное время проводил в одиночестве в библиотеке. Или в библиотеке, но в компании декана Сирина. Былая отчуждённость сейчас только играла на руку, когда ему приходилось отказываться от игры в футбол, похода в бар или на внеклассный семинар. Нота Арктуса, если уж совсем быть откровенным, Нарчис в глубине души побаивался. Он был рад, что опальный дож почему-то выбрал в помощники Иву, а не его. А декан при более близком знакомстве оказался вполне приятным человеком. Когда он чем-либо увлекался, пропадали его строгость и сухость. В библиотеке, когда в глазах уже начинало рябить от строк, и заговорщики делали небольшую паузу, Сирин нередко рассказывал что-нибудь интересное — о своей молодости, учёбе в Университете или жизни при Дворце. Нарчис слушал и мотал на ус. А если всё получится, и Сирин действительно станет его наставником? Жидкость в пробирке начала бурлить, и начинающий алхимик аккуратно перелил её в колбу, не пролив ни капли. Хм, если это произойдёт, то Барба, возможно, перестанет задираться. Ведь всем известно, что кузен нашёл себе ментора лишь на четвёртом курсе. С содержимым колбы было явно что-то не то. Осадок плавал на поверхности, оставляя разводы на стекле.

— Образец Д-9 не дал результатов, — сказал декан, делая пометку в рабочем журнале. — Берите следующую пробирку.

Воскресная встреча заговорщиков в старой алхимической лаборатории Университета прошла быстро. Сирин и Нарчис не отрывались от своих склянок и спиртовок. Нот Арктус был холоден — то ли он ещё злился на Иву, то ли понимал, что сам неправ, но не хотел этого признавать. Откуда-то из-за густых клубов дыма Сирин объяснял возможные мотивы Эссы Клён. Дворец рассматривал реформу Университета, которая предполагала полную зависимость учебного заведения от дожей, согласование всех программ и создание единого подхода к магии. Изначально Кармин выступал против изменений, но с момента болезни стал гораздо более уступчив. Казалось, что ректор готовил почву для постепенного перехода Университета в ведение Дворца.