Все девять хвостов

Глава 1

Я открыла глаза и долго не могла прийти в себя.

Пальцы скользнули по лицу, и я чуть не всхлипнула — кожа гладкая, юная. Ни морщин, ни тусклых пятен, ни следов прожитых впустую лет. Я помнила старуху в зеркале, чьи волосы выцвели, как пепел. Я помнила, как он — мой возлюбленный, мой палач — отворачивался от меня и смотрел на другую. Но теперь… теперь у меня был второй шанс.

Шанс прожить иначе.

Я очнулась не в постели, а на сырой земле. Надо мной шумели кроны деревьев, сквозь которые мерцала луна. Ветки тянулись, словно когти, цепляясь за белое небо. Воздух был холоден, и от росы пропиталась моя одежда.

Пришлось собраться с мыслями: мы остановились на пути в столицу. Ло Чжэнь и я. Мы притворялись братом и сестрой. Это было то самое время, когда я вела тайную переписку с Чжоу. Когда я верила каждому его слову и как дурочка бросилась в его объятья. Это я уговорила отца отпустить меня в Лоян. Что я тогда говорила? Что я бы хотела увидеть мир и узреть драконов своего поколения? И как отец мог поверить в это?

В прошлой жизни я дрожала от счастья, когда Лян обещал забрать меня. Я верила, что он единственный, кто любит меня. Теперь же я знаю правду: он похитил меня ради собственной выгоды.

Я услышала шаги.

Лянь Хань.
Он стоял неподалеку, в тени, опершись о дерево. Казалось, что он слился с ночным лесом, и лишь его красноватые глаза светились, как угли. Высокий, широкоплечий. На плечи спадала тёмная накидка, будто крылья ворона. Его волосы были собраны в узел, но несколько прядей спадали на лицо. На скуле — тонкий белый шрам, подчеркивающий резкость черт.

Он всегда был рядом. Отец доверил ему мою охрану, и он никогда не спорил. В прошлой жизни я считала его просто тенью, оружием при мне. Но теперь вижу — его взгляд был полон жгучей преданности. Тайной, отчаянной любви. Ученик, что жаждал дочь своего мастера.

Я помню как он пытался уговорить меня вернуться. И я помню, что сделал с ним мой отец за его провал. И все равно он никогда не смотрел на меня зло или с осуждением.

— Госпожа?, — его голос был низким, хрипловатым, будто из глубин груди.

Я прижала руку к груди. Моя ци была такой слабой. Слабей чем я когда либо помнила. Эта проклятая техника моей матери. Она была хороша, но то, что питало ее, то что питало меня… В прошлый раз я отдала все что было и даже больше Чжоу, заплатив невероятно большую цену.

Во мне больше не было той наивной глупой девушки, живущей мечтами истинной любви. Я точно знала, что я такое и за что все проклинали технику моей матери.

Я с трудом поднялась, натягивая на плечи плащ, пропитанный ночной сыростью. Ткань была тяжёлой, и холод пробирал до костей. Но не столько он, сколько пустота внутри пугала меня. Моё тело, молодое и свежее, словно жаждало, но не воды и не еды — ци, силы, дыхания, что текло в жилах других.

Лянь Хань подошел к костру и подкинул в него пару веток. На нём была лёгкая чёрная броня, украшенная красными шнурами. Она не утяжеляла его фигуру, лишь подчеркивала широкие плечи и гибкость движений. На груди блестели простые застёжки из бронзы. Его накидка, наброшенная поверх доспехов, шевелилась от ветра и походила на крылья ворона.

Он держал в руках меч, лениво проводя тканью по лезвию, будто очищая его от невидимой крови. В свете огня его профиль казался высеченным из камня: чёткая линия скулы, тонкий белый шрам, пересекающий её, глаза — тёмные, в глубине которых пряталось что-то опасное.

— Должно быть вам стало холоднее, — сказал он, не поворачиваясь, но я уловила, как его пальцы замерли на клинке. Он чувствовал меня так же остро, как и я — его.

— Мне вдруг стало так холодно, — мой голос прозвучал тише, чем хотелось. — И невероятно одиноко.

Он поднял голову, и я встретила его взгляд. В нём не было жалости, только тёмный жар — сдержанный, но прожигающий насквозь.

— Госпожа… — он хотел сказать больше, но сжал губы, будто боялся выдать себя.

Я шагнула ближе. Земля была влажной, и мои лёгкие туфли промокли насквозь. Шёлковое платье, сшитое для пути, липло к ногам, но я не чувствовала ни холода, ни дискомфорта. Всё, что было для меня реальностью, — это он. Его дыхание, его тепло, его сила.

Я подняла руку и коснулась его плеча. Под тонкой тканью накидки я ощутила твёрдые мышцы, горячие, как камень, нагретый солнцем. Он замер.

Стоянка была тихой. Лишь треск костра да редкое фырканье лошадей нарушали ночное молчание. Мы остановились на лесной поляне, укрытой от глаз путников: деревья смыкались вокруг плотной стеной, а в темноте поблёскивали влажные листья.

Лошади, привязанные к низким ветвям, переступали копытами по влажной траве. Их дыхание поднималось белым паром, и в этом было что-то живое, земное.

Запах дыма вплетался в аромат мокрой земли, древесной коры и конского пота. Всё это смешивалось и кружило голову сильнее вина.

Я приблизилась к нему ещё ближе, так что костёр за его спиной бросал свет прямо на моё лицо. Я знала — в этот миг я выглядела как та, кем меня всегда называли за спиной: лисой-искусительницей.

Лянь Хань всё ещё держал меч, но руки его дрожали

Я протянула руку и коснулась его лица. Шрам под моими пальцами был холоднее кожи, но вместе с тем — словно застывшая в нём боль. Он вдохнул резко, но не отстранился.

—Разве здесь не холодно? — прошептала я, и в словах не было притворства. — Ты не должен помочь согреться?

Моя ци истончалась, как дым над костром. Я ощущала, как каждая минута уносит частицы меня. Ещё немного — и я рассыплюсь прахом.

— Госпожа… — его голос сорвался. — Я не могу…