Все дороги ведут к любви

Глава 1. Ножницы и билет.

Офис на сороковом этаже. Роман Петров стоит у панорамного окна, спиной к Алене, будто любуется панорамой города, которая была ему давно уже не интересна.

Алена чувствую, как сердце бьется мое бешено бьется.

Сегодня увидела пост в соцсетях Кати, жены Ромы, её руки лежали на большом животе.
И подпись: «Счастье множится! Ждем пополнения!»

Мир не рухнул. Он просто рассыпался в грязную пыль. Всё стало бессмысленным: цифры на мониторе, карьера, перспективы, срочные отчеты.

— Я видела новость. Поздравляю. С «пополнением».

Мгновенная тень на лице. Но ни капли раскаянья.
— Спасибо, — осторожно ответил он. — Это… не было запланировано. Но жизнь, знаешь ли…

— …вносит коррективы, — закончила она за него. Фраза, которую он использовал в отчетах при провале проектов. — Сколько?

— Что сколько?
— Сколько месяцев она беременна? Шесть? Семь? — Алена видела, как цифры складываются в чудовищный календарь. Месяц, когда он говорил, что ссорится с Катей из-за развода. Месяц, когда они с Ромой снимали домик в Подмосковье, и он клялся, что скоро всё изменится. Всё это время… Всё это время он жил двойной жизнью. Он не выбирал между ней и семьей. Он просто имел и то, и другое, а она была… приложением. Удобным, преданным РАБОТНИКОМ.

— Алён, не надо так, — он подошел, попытался взять ее за руки. Она отпрянула, как от огня. Его прикосновение стало отвратительным. — Ты же понимаешь, как всё сложно. Я не могу бросить ее сейчас, в таком положении. Репутация, дети… Мы с тобой взрослые люди. У нас было что-то прекрасное.

В ее горле встал ком. Но слезы не пошли. Их вытеснила ярость.

— Прекрасное?!
Я просто засмеялась. Это была истерика!

— Я прикрывала тебя, Данил. Когда ты провалил сделку по «Востоку», кто договаривался с другими поставщиками? Я. Кто взял на себя вину за утечку данных, чтобы тебя не заподозрили в халатности? Я. Я рисковала своей карьерой, своим именем! Я думала… я свято верила, что мы — команда. Что мы строим наше будущее. А ты строил свою сытую, респектабельную жизнь, используя меня как щит и как… как...да просто для секса!

Он поморщился. Его раздражала её истерика.

— Ты всё драматизируешь. Никакой «вины» ты на себя не брала, мы просто нашли оптимальное решение. И твоя карьера пошла вверх, не так ли? Благодаря мне.

— Моя карьера пошла вверх благодаря тому, что я круто выполняю свои обязанности! А твоя жена… твоя жена рожает тебе второго ребёнка. Значит, все эти разговоры о «несчастливом браке»… это был просто спектакль для наивной дуры?

Он отвернулся и снова подошёл к окну.

— Я не собираюсь это обсуждать. Ситуация изменилась. Тебе стоит взять отпуск. Уехать. Остыть. Деньги, если нужно…

— Молчи!
Алёна повернулась и вышла. Слезы катились по щекам. В коридоре четко выстукивали одиннадцатисантиметровые каблуки её лакированных туфель.

Новая жизнь началась с ножниц.

— Состричь. Коротко. Под мальчика. И в блонд.

Мастерс розовыми волосами замерла с расческой в руке. Её взгляд скользнул по роскошной гриве Алены: густые, темно-каштановые волосы с медным отливом, тяжелой, живой волной спадающие почти до пояса. Натуральные, ухоженные, те самые «девичьи косы», которые являются мечтой половины ее клиенток.

— Детка, ты в своем уме? — вырвалось у девушки прежде, чем сработал профессиональный фильтр. — Простите, но… это же Ваша красота. Их годы отращивать. Точно хотите именно «под мальчика»?

— Точно, — ответила Алена, не отрываясь от своего отражения в зеркале. Взгляд её был пустым, как выгоревшее поле. — Мне нужно, чтобы ничего не осталось от той, что была. И давай на "ты".

Анжелика, парикмахер-колорист, привыкшая быть не только техником, но и психологом, осторожно взяла прядь в руку, почувствовав её вес и шелковистость.

— Понимаю, что иногда хочется всё сжечь. Но огонь бывает разный. Можно сжечь мосты, а можно — целый лес вместе с собой. Давай хотя бы до плеч? Сильная женская стрижка, которая откроет лицо. Будет дерзко, но не саморазрушительно. Смотри.

Она ловко собрала волосы Алёны сзади, подняв их к макушке, и затем резко опустила руку до уровня ключицы, визуально укорачивая длину.

— Ты увидишь свои скулы, шею. Станешь другой, но не перестанешь быть женщиной. А «под ноль»… — Анжелика сделала паузу, выбирая слова. — Это как признать, что он отнял у тебя даже право быть красивой. Не отдавай ему это право. Возьми свою красоту и пересоздай её. Ты выйдешь от меня другой!

Алёна молчала, глядя на свое отражение с условно короткими волосами.

— И блонд на такой длине сядет идеально, — мягко, но настойчиво продолжала Анжелика, чувствуя колебание. — Контраст будет сумасшедший. Ты не изменишься — ты взорвешься. Но взрыв будет контролируемым. Эффектным.

Алена закрыла глаза на секунду. Перед ними проплыло лицо Романа, его снисходительная ухмылка. «Манипулятор», — подумала она о парикмахере. И тут же: «Но она манипулирует в моих интересах».

— До плеч, — наконец выдохнула она, открывая глаза.

Первая прядь, густая и тёмная, упала на пол. Алена смотрела, как от неё отделяется прошлое. Вот исчезает та девушка, которая ждала звонков после полуночи. Вот та, что верила сладким речам в дорогом ресторане. Ещё одна прядь — и нет той, которая верила в большую любовь.

И вот она — другая.

Сама себя в зеркало не сразу узнала. Она была красавицей! Просто другой, не привычной для себя.

А еще пока сидела в парикмахерском кресле слушала подкаст по радио: «Говорят, на Алтае горы особенные. Они лечат душу».

Преображение было не быстрым. Она успела заказать билет до Барнаула. А как добраться до этих лечебных гор, эту проблему она решит позже.

У нее осталось времени в обрез, нужно вещи собрать с собой.

Отпуск в кадрах оформлен, билет лежал в телефоне — вылет через шесть часов. Оставалось только упаковать жизнь в чемодан.