Все дороги ведут в безысходность

ГЛАВА 2. БЕЗЫСХОДНОСТЬ

Безысходность. Все так по-разному понимают это слово и в таких разных ситуациях. Для кого-то это выбрать розовые туфли только потому, что такой же модели другого цвета попросту нет. Для кого-то это значит отказаться от чего-то вкусного, чтобы протянуть до зарплаты. Для большинства это попросту трудный выбор, где выбирается наименее нежелательный вариант развития событий. А для кого-то это и вовсе отсутствие всякого выбора. Не то, чтобы менее желательного, а вообще любого.

Дождь лил как из ведра, стояла ночь, а на улице едва ли был хоть кто-то, не смотря на то, что окна заведений были полны света и веселья. Все прятались от ливня, стараясь переждать его повеселее, но не Рамина, старающаяся смыть своё большое горе.

Её мать - это всё, что у неё было в её девятнадцать. Мать и способности к математике. Но последнее никак не могло спасти первого от неминуемой гибели, а именно от серьёзных травм позвоночника, которые взялись бы лечить разве что в Южной Корее, если бы, конечно, они там жили. Или хотя бы имели средства на перелёт и лечение.

Врачи разводили руками, а из церкви она вышла только что, откуда её и вовсе чуть ли не послали.

- Видишь ли, - уже замудрённо начинал священник, - нельзя просто прийти к Богу с просьбой! Нужно поститься, молиться, причащаться и каяться и может быть тогда Он ответит и поможет. Но, раз вы, как ты говоришь, далеки от церкви, то с какой стати Ему помогать грешникам?

Однако, даже такой ответ не остановил её от молитвы. Едва ли священнику решать, кому Он будет помогать. Это её утешило, хотя слова священника так и звенели колокольчиком в ушах.

Выхода не было, думала она, пока он не подъехал на дорогом лексусе. Точнее, подошёл и сел рядом, прикрыв её зонтиком, пока его транспорт стоял неподалёку, якобы совсем не привлекая внимания.

- Хороший день для прогулки. - попробовал было начать мужчина обречённый на провальный разговор.

Рамина не отреагировала. Не то, чтобы она была невежливой, но ей казалось, что если достаточно прислушиваться к шуму дождя, то можно забыть, что где-то там есть проблемы, а если повезёт, то он просто пропитает твоё тело и со временем оно растечётся небывалой лужей, высохнет и снова выпадет дождём на чью-то бедную голову.

- Я не подкатываю, если что. - решил её утешить мужчина, как будто это могло её волновать.

Очевидно, что он понимал, что она не просто так сидит здесь под дождём и промокает, но не спрашивать же в лоб. Вот он и решил немного отшутится. Вышло по всей видимости не очень.

- Что вам нужно? - не поворачиваясь, и, не перемещая отсутствующего взгляда ответила она, похожая больше на механизм.

- Я просто хочу помочь. - почти так же бесцветно ответил он, но всё же наполненный печали и сожаления.

- И зачем вам это?

- Возможно так я замолю грехи. Но это не точно.

- Ха, ха. - бесцветно улыбаясь сказала она. - Вам бы с вашей индульгенцией да в церковь, с которой я недавно вышла! - иронически выдала Рамина и даже немного посмеялась, что, неожиданно для него самого, порадовало её собеседника.

- Да, я там был. Презабавное место. Собственно, я там тебя и увидел.

- Вы ещё и следили за мной! - возмутилась Рамина, но не так, чтобы очень.

- Да, я решил, что ты будешь немного разбита. Не бросать же тебя одну.

- Говорите так, будто мы знакомы и вам есть до меня дело.

- Нет, не знакомы, но дело есть. Точнее сделка.

- Сделка?

- Да!

- И какая?

- Давай мы отправимся домой, отоспимся и наутро всё обговорим?

- Я не покажу первому встречному проходимцу своё жильё!

- И не надо! Мы поедем ко мне.

Теперь же она окончательно вышла из дурмана депрессии и начала было сокрушаться о том, в какой ситуации она оказалась: одна, на улице ночь, изливает душу перед каким-то мужчиной.

- Нет! - вскочила она едва не вскричав.

- Стой! - твёрдо ответил он. - Мы нужны друг другу. Пойдём!

- Я сейчас закричу!

Да, к этому моменту в ней появилось достаточно пыла, чтобы это сделать. Пыла, но не сил, ведь она не рассчитала, сколько было потеряно от многодневной голодовки, а на крик среди ливня их нужно очень много. Потому, как только она наполнила грудь воздухом, то уже едва ли могла держаться на ногах, когда всё поплыло и она почувствовала себя той самой лужей, которой суждено расплыться, испариться и снова выпасть дождём.

Засыпая, Рамина вовсе и не думала, что проснётся, по крайней мере в этом мире, поэтому и решила, что оказалась в Раю, лёжа на мягчайшей перине и в ночной рубашке из нежнейшего хлопка.

- Слава Богу! Я умерла. - не задумываясь вслух выдохнула девушка и разразилась смехом, да таким непривычно звонким, что сама себе подивилась.

- Ха-ха-ха, чего удумала! - раздался голос откуда-то с двери.

Даже будучи уверенной в своей скоропостижной смерти от тоски и грусти это не могло не напугать. Рамина вскочила в кровати и давай озираться в поисках голоса. На секунду её взгляд остановился на подвижном кресле, белоснежном и пышном, как плюшевый мишка. От такого зрелища сердце и вовсе в пятки ушло, а уж когда оно обернулось и оказалось милейшего вида женщиной, то происходящее и вовсе потеряло всякий смысл.

- Смотри-ка, прямо как рыба. - смеясь сказала женщина, смотря, как Мина открывает и закрывает рот. - Ладно! Ты, милочка, приходи в себя, а я схожу за обедом.

Говоря это, женщина закончила свои приготовления к чему бы то ни было в комоде у двери в комнату и совсем выпрямилась. Теперь же она совсем могла её разглядеть. Это была...нет, не полная, а пышная женщина, невысокая и розовощёкая с кругом толстой каштановой косы на голове, а руки...такие руки, смотря на которые можно сразу сказать, что они могут всё.