Все дороги ведут в Сад (черновик)

Глава 2, часть 3 из 3. Лишний свидетель

Обычно в любой машине Железногорска почти всегда можно было найти кивающего головой мопса, висящий на зеркале христианский крест да японку вместо страховки. Ничего из вышеперечисленного в кабине этой угловатой лады не было. Здесь пахло горелым миндалем, а за рулем сидела так и не снявшую маску ссэра, на верхней одежде которой таял снег.

Дорога была пустой, водитель — спокойной, а побитый собрат по несчастью на заднем сиденье ничем не выказывал своего существования, но Лиля не торопилась расслаблять натянутую внутри себя пружину. Опасения ее все еще грызли, пускай маятник и заявил отрицание на вопрос о том, хочет ли ссэра ей навредить. Девушка готовилась выпрыгнуть даже на ходу, если бы это понадобилось.

Их везли мимо покосившихся одноэтажных домишек на другую сторону реки. Лиля знала эти места — они ехали к новостройкам, где жила Жанна. И шансов вернуться оттуда к Ярику в ночи у нее не было — маршрутки начинали ходить только часам к восьми утра, а к этому времени его заказ с травой уже будет просрочен, но он даже не будет об этом знать. Подобные мысли не способствовали поднятию настроения.

Боясь цены услуги, просить ссэра о помощи она не хотела, потому ей оставалось лишь смотреть в окно да прикидывать, как можно было бы скосить хоть часть пути пешком по замерзшему городу. Пока рабочих вариантов не придумывалось.

— Лицо попроще, пожалуйста, — сказала Маска.

— Постараюсь, — коротко ответила Лиля, не желая провоцировать.

Ссэра чуть склонила в сторону девушки улыбчивую маску. Теперь разница в росте была не такой большой, и с прежней легкостью увидеть хоть часть чужого лица уже не получалось. Лилю неосознанно нервировало, что она не могла по мимике предугадывать ее действия.

— Не спросишь меня, куда мы едем? — спросила Маска.

— Даже если ответ мне не понравится, я вряд ли смогу что-то с этим сделать.

— Умно. Не то, что этот, — Маска махнула назад рукой. — Мы, кстати, его подвозим. До отчего дома. Он дурачок, легко плутает.

Лиля покатала по нёбу язык. Во рту было сухо, а вкус был будто она съела пару жженных спичек. Ссэра снова смотрела на дорогу.

— Что тебе с этого? Зачем ты отняла меня у нечисти?

— Мне скучно, — ответила Маска, не оборачиваясь. — А Кривда такая забавная, когда ей больно. И ничто не ранит ее сильней, чем невозможность осуществить задуманное.

Машина встала на дороге между рекой и застроенным высотками клочком.

— Ну что, детки, расходитесь, — сказала ссэра. — У взрослых впереди ночные дела. Ты, в качестве платы за спасение, доведи нашего приятеля до подъезда. А то еще потеряется. Третий подъезд, сорок пятая квартира.

Мысль все же попросить помощи, чтобы подвезли хотя бы до центра города мелькнула и пропала. Лиля задушила ее, не желая искушать судьбу.

— Выражаю благодарность, — ровным тоном сказала Лиля.

Каково бы ни было ее отношение к ссэра, но Маска ей помогла, пускай и руководствуясь своими мотивами. Лиля считала, что, если думаешь о ком-то что-то хорошее, это стоило говорить в лицо, сразу. Ведь ты не знаешь, ни сколько отпущен тебе, ни сколько отпущен им. Лучше риск смущения, чем грызня себя за то, что не сделала, когда уже ничего не можешь поделать.

Лиля не считала себя бессмертной — наоборот, очень четко понимала скоротечность жизни, и именно поэтому не хотела жалеть. Ни о чем. Никогда.

Маска лишь слабо покивала на с таким трудом выдавленное Лилей признание, и неприметная серая лада заскользила прочь в темноту.

Девушка обернулась на своего молчаливого компаньона. Когда она его сперва увидела вместе с ссэра, то подумала, что богач решил заключить сделку. Но сейчас она задумалась. Может, сделка пошла не так? Или она изначально не так поняла?

Мальчишка стоял по струнке — напряжен, губа поджата, глаза сужены. Он будто готовился к удару. Сквозь промокшую белую рубашку на бледной коже виднелись синяки. Теперь она разглядела еще, что помимо отсутствующей куртки у него не оказалось и сапог, и замерзшие ноги успели посинеть. Он дрожал, но гордо старался не подавать вида.

Лиле его стало жаль. А потом он открыл рот.

— Я не инвалид, я сам справлюсь. Зачем ты говорила с этой тварью?

— А мне казалось вы с этой «тварью» друзья.

— Ничего подобного!

Мальчишка был до глубины души возмущен спокойным ответом Лили. Настолько, что потерял равновесие и поскользнулся на льду, который второй краской покрывал пешеходную дорожку. Лиля не стала ему помогать. Вместо этого спросила:

— У тебя есть маятник?

— Что? — не понял мальчишка.

— Маятник. На тебя там, в саду, не действовало ЦБ. Значит, у тебя есть маятник?

— Не понимаю, чего ты хочешь, — сказал мальчишка, принявшись отряхивать с себя снег здоровой рукой.

Невротик. С ссэра он таким смелым не был. Лиля порадовалась, что, задавая вопрос, не стала добавлять к нему «тоже». Пока что других людей с маятником она не встречала, но и несклонных к ЦБ не видела. Мальчишка выглядел простым, как палка. Чутье говорило, что не врал. Значит, стоило взять себе на заметку новую информацию.

Мальчишка направился к подъезду. Лиля — следом.

— Отстань!

Лиля его проигнорировала, а когда он замахнулся на нее, спокойно увернулась. Было видно, что спортивная подготовка у мальчишки оставляла желать лучшего.

Энергия у пижона иссякла, и дальше к подъездам они уже пошли молча. Молчали, пока он набирал код домофона. Молчали, пока ехали на лифте. Молчали и, когда мальчишка с чертыханием осознал, что потерял ключи.

Стоя на красивом ковре в приличном общем коридорчике, паренек кинул на нее какой-то отчаянный взгляд.

— Отойди. Пожалуйста. Я уже дома. Сейчас позвоню, и мне это откроют. Ты можешь посмотреть издалека. Пожалуйста, не попадайся на глаза.

Не найдя для себя в этой просьбе ничего такого, Лиля пожала плечами и отошла в соседнее крыло справа, зайдя за стену так, чтобы видеть стоявшего мальчишку. Он позвонил. Дверь открылась и закрылась уже за ним. Раздались голоса, но сквозь железную преграду они звучали приглушенно, и толком нельзя было разобрать и слова.