Все дороги ведут в Сад (черновик)

Глава 3, часть 2 из 3. Загадывая не те желания

Не прекращая болтать будто разом обо всем на свете, Жанна отпустила Лилю и закрыла дверь, затем разделась и протянула подруге руку за ее курткой, ни секунды не сомневаясь, что ей не откажут. Такой она была. И полностью игнорировала холодный взгляд, которым на нее смотрела Лиля, демонстративно помахавшая рукой у лица — от Жанны пахло духами с искусственным запахом, который почему-то считался дорогим (но Лилю от таких воротило).

— Жанна, вернулась? — раздался крик из зала, откуда доносился гнусавый голос из зарубежного фильма.

— Да-да! — пропела та. — Все пришли?

— Двоих еще нет, кто обещался, — крикнули из гостиной.

Жанна плаксиво надула губы и пошла в сторону празднующих. Если ничего не поменялось, то Лиля могла спорить, что одним из опоздавших был хахаль девушки. У Жанны с суженным были странные отношения — вроде как они были вместе чуть ли ни с пеленок, а вроде как, сколько Лиля знала, он всегда ее подводил, не являясь на назначенные встречи. Хотя, правды ради, они стоили друг друга — она его кидала точно так же.

Лиле ничего не оставалось как поддаться. На улице и правда было холодно, а к ногам только сейчас вместе с покалыванием стала возвращаться чувствительность. Она устало сняла обувь и шапку (хотя перчатки убрала в карман — чтобы не потерять), после чего медленно поплелась за Жанной.

Крики из гостиной продолжались:

— Я хочу кушать!

— У тебя есть пиво!

— Пиво пьют, а не кушают!

— Сделай исключение и сожри его уже!

— И как говорил Омар Хаям, катись оно к...

— Саша! — прервала почти сорвавшуюся брань зашедшая к гостям Жанна.

— О, с возвращением!

— Было чего интересного?

Пока люди принялись говорить с новоприбывшей, Лиля аккуратно зашла внутрь и отошла к углу. Она всегда предпочитала углы напротив входа — ее было не заметно, но она видела всех, и особенно — кто входил и выходил. Теперь, зная, что ей здесь придется провести ночь, она более внимательно смотрела на людей, и кого-то даже узнавала (немногих, но все же).

В углу дивана сидела, например, ее двоюродная сестра — Динара, которая любила, чтобы ее звали только Диной, а также ходила вся в черном и когда-то на каком-то кладбище была торжественно посвящена в готы местными наркоманами. Рядом с ней сидела Саша, которая почти каждый день и в любую погоду с братьями играла в футбол, а с другого угла полулежала при полном параде Виолета, на которой была футболка-подделка от известной фирмы. На ткани было написано «проду народу!». Остальных Лиля помнила плохо, и ей было недостаточно интересно запоминать их имена. Да и людей было много, хотя не так много, как она думала — просто они слишком шумели в маленькой гостиной да объема придавали некоторые костюмы. У многих были раскрашены лица зеленкой и свекольным соком.

Друзей у Жанны хватало, но долго оные не задерживались, а точнее, регулярно менялись. Жанна была из тех людей, которые предпочитали шумные вечеринки с незнакомцами тому, чтобы провести время с более близкими друзьями. Что, собственно, и привело к тому что они с Лилей больше не общались — Лиля не могла простить Жанне, когда та буквально не пустила ее на порог в худший из возможных моментов из-за того, что у нее был кто-то, кому такая подруга как Лиля могла не понравится.

Толпа с разнокалиберными кружками в руках смотрела какое-то азиатское кино.

— Мне кажется, из них слово матерное сделали.

— Это трупы.

— Ну, из трупов.

— Это китайский сериал, с китайской цензурой.

— Ну на китайском матом написали, я о чем говорю. Понять не понимаю, но брата по духу чувствую. Ты только посмотри на этот живописный беспорядок!

Дина от души хлопнула себя по лбу ладонью. Щелкнула дверь — это вернулся давешний поэт. Он широким шагом зашел в комнату и плашмя плюхнулся к девушкам на колени, чем вызвал визг и недовольство.

— Как думаете, она мне когда-нибудь даст? — вопросил он.

— Виктор, ты, ты достал, заведи пса — с ним никаких проблем, в отличии от Варвары, — сказала Саша.

— Почему ты не можешь говорить, как нормальный человек? — спросил поэт.

— Потому что нормальных людей не существует, все психи, — ответила ему Саша, пожала плечами и затянулась сигаретой. Отвернувшись от парня, она заметила Лилю в углу и приветливо махнула ей. — Эй, иди к нам! Сигарету будешь?

— Она не курит, — ответил за нее Жанна, после чего развернулась к Лиле и уточнила. — Не куришь же еще?

— Нет, — подтвердила Лиля, поборов желание назло соврать и взять сигарету. Вместо этого она направилась к стоявшему у телевизора столу.

На нем не было скатерти, а поверхность покрывали жженые капли и царапины, но Лилю привлекли дольки мандаринок в вазочках и рассыпанное печенье. Если был шанс, она не брезговала бесплатной едой, потому позволила себе угоститься.

Рядом стоял старый обогреватель. Он был страшно громоздким, и внутри его железной пасти светились две серебристые палочки, дающие то оставшееся тепло, которое не могли восполнить уставшие батареи.

За окном раздалась вспышка, осветившая темную комнату с телевизором и парой косовато висевших гирлянд.

— О, ссэра костры на праздник разводят, — сказал Виктор.

— Ссэра не празднуют коляду, — возразила Лиля.

— Да ну, они давно уже ассимилировались, тоже, небось, тусят с местными, — махнула рукой Саша.

Лиля не стала спорить. Вечер обещал быть долгим. Руки все еще жгло, и Тесова решила аккуратно отойти. Где в доме были мыло и прочее она знала, если Жанна ничего не поменяла.

Не поменяла. Чистые тряпки и мыло нашлись в коробки из-под обуви под ванной. Лиля закатала рукава — кожа под тканью была воспаленная, красная, с черными разводами. Ледяная вода немного уняла боль.

На двери не было защелки, так что ничто не предупредило Тесову, когда в крохотное пространство ворвалась смеющаяся Жанна, чей смех резко оборвался, стоило той увидела чужие раны. Не меняясь в лице, Лиля одним движением опустила рукава рубашки, несмотря на то что это послало волны агонии раскаленными гвоздями прямо в мозг. Нельзя было показывать слабость — не перед тем, кому не можешь доверять. Так её учил отец.