Всё хорошо

Всё хорошо

Глава 1. Тёмная комната

Бутылочка крутилась долго, будто издевалась. Комната ждала, кто-то отсчитывал вслух, а когда горлышко наконец остановилось, комната взорвалась смехом и улюлюканьем, и следом кто-то протяжно свистнул.

Бутылочка указывала на него.

Тёмные волосы, уложенные гелем, такие же тёмные глаза, ярко-красная рубашка с расстёгнутыми до середины пуговицами — ровно настолько, чтобы показать широкую грудь. Он не смутился. Он просто поднял взгляд и стал ждать, спокойно, как человек, которому не в первый раз достаётся чужое внимание.

А крутила бутылочку девушка, сидевшая через пару человек от него. Светлые кудри, асимметричное платье на одно плечо, подол, отрезанный под углом, — он оголял одну ногу до немного неприличной высоты и показывал всем тату на бедре: запрокинутая назад женская голова с закрытыми глазами.

Их было человек десять, они сидели прямо на полу в тесной комнате, где пахло чужими духами и разлитым ромом. Вечеринка в стиле фиесты: разномастные яркие наряды, тяжёлый макияж, блестящая от жары кожа. Все собрались здесь за одним и тем же — за новыми впечатлениями с такой знакомой игрой. По правилам этой комнаты целует тот, кто крутил.

Она встала.

Она шла к нему медленно, и он успел рассмотреть её: подбородок выше, чем нужно, насмешка в глазах. Она знала, что на неё смотрят, и ей это нравилось. Она опустилась перед ним на колени, чтобы сравняться ростом, и тогда он поймал запах — тёплый, тяжёлый, с вишнёвыми нотками. И внутри у него что-то сдвинулось раньше, чем он успел понять почему.

Она повела кончиками пальцев по его щеке, дошла до подбородка, обхватила его и наклонилась. Поцелуй был лёгкий. Почти вежливый.

Он узнал её мгновенно.

Точно так же она держала его — за подбородок, снизу, будто спрашивая разрешения и не собираясь ждать ответа. Полтора часа назад. В темноте.

Ступор длился доли секунды. А потом он, сам от себя такого не ожидая, взял её лицо одной рукой, другой сжал её бедро и притянул к себе — и уже не она целовала его, а они друг друга. Шум вокруг просел, стал ватным, отодвинулся куда-то за стены. Кто-то в конце концов недовольно сказал, что вообще-то тут есть ещё люди.

Смешок сорвался с его губ. Она покраснела — то ли от поцелуя, то ли от того, что забыла, где находится.

Он поднялся и поднял её за собой, легко, как будто она ничего не весила, взял за руку и пошёл к двери, бросив через плечо, что они вышли из игры. Она вырвала руку.

— Ты вообще меня спросил?

— Ты не знаешь, кто я? — ответил он вопросом на вопрос. При всех.

— Я… — Она запнулась, и он видел, как она перебирает лица, вечера, чужие имена. — Нет. Не знаю.

Он был на голову выше. Ему пришлось нагнуться к её уху, чтобы тихо сказать:

— Тёмная комната. Мне понравилось.

Он выпрямился и договорил уже громко, для всех:

— После такого поцелуя не хочу продолжать. Лучше уже не будет. Я ухожу. И хочу, чтобы ты ушла со мной. Но это твоё решение.

Он повернулся и вышел, не оглядываясь, — и это было единственное, в чём он тогда сблефовал.

Она догнала его в коридоре.

* * *

Тёмная комната была главным развлечением этой вечеринки. Туда шли или самые раскрепощённые, или самые изголодавшиеся по любви, и по лицам на входе никогда нельзя было понять, кто есть кто. Комната без единого источника света. Одно правило: ты вошёл — значит, ты согласен. Хочешь передумать — выходи.

Полтора часа назад они вошли туда друг за другом, не зная об этом.

Она сделала три шага и встала. Темнота оказалась плотной, как вода, и в ней было слышно чужое дыхание — не одно. Она уже развернулась к выходу, когда почувствовала прикосновение прямо у себя на груди — осторожное, растерянное.

Он вошёл, выставив руки вперёд, как ходят в темноте люди. Через пару шагов пальцы наткнулись на что-то мягкое, и он ещё секунду не понимал, что именно трогает, а когда понял, было уже поздно: пальцы успели залезть под кромку платья и коснуться кожи. Он отдёрнул руку.

— Прости. Я не видел.

Она рассмеялась. Он тоже — и от этого смеха темнота вдруг перестала быть чужой.

Он уже решил, что на этом всё, что сейчас он извинится ещё раз и отойдёт, — и тут её рука нашла его. Сначала грудь. Потом лицо. Она взяла его за подбородок, снизу, и поцеловала. Легко.

Пауза. Он замер, ожидая продолжения, которого она не решилась сделать. Она почти отстранилась.

И он взял инициативу.

Его ладони легли ей на талию — нежно, без нажима. Он не настаивал. Он приглашал. Её рука всё ещё была на его лице, и по ней он нашёл в темноте её губы. Он целовал легко, почти играя: в центр, потом в уголок, потом снова в центр. Медленно, по нарастающей. И когда он коснулся языком её приоткрытого рта, она впустила его.

Ментоловая жвачка и клубничный коктейль из бара. Он ещё не знал, что этот вкус будет возвращать его в этот момент.

Он остановился. Дыхание сбилось у обоих. Он прошептал куда-то, где должно было быть её ухо: