Все хорошо, все замечательно

Все хорошо, все замечательно

Все хорошо, все замечательно

В предрассветное время небо иногда разделяют полоски цветов. Количество их все время варьируется и мне в этот день привиделись два. Первым – насыщенным и сливовым, была замазана бо́льшая часть облаков. Второго, тускло-золотистого оттенка, какой обычно мы видим, вскрывая пачку дешевых чипсов (в разных регионах они всегда разные – «TWISTER» там, «PRO», а в «Гравити Фолзе» это просто была здоровая чипсина, с которой еще тискался Зус) на облаках было поменьше и на вот на эти вот облака и обратил внимание молодой человек, одетый в неподходящую для зимы осеннюю куртку, остановившись на последнем обледенелом парожке. Этим человеком был я. Давайте знакомиться.

Меня звать Серега и прямо сейчас я иду на работу. Живу я в Свистуево (может быть слышали о таком городе). У меня, как обычно, все хорошо, все замечательно. Идти тут не далеко: прямо, налево и подняться выше, а там уж до офиса рукой подать. Однако сколько выпало снега. Тьма... Забавно, снег-то, он белый, а его – тьма.

Вот я пингвинчиком сошел со ступеньки, вот чуть согнулся и прохожу под еловыми лапами. Снега, как я уже, кажется, говорил, выпало много и елки теперь стоят согнувшись под белыми шалями, немного напоминая невымытые женские головы. Снега много, вы в курсе? Кажется, да. Он хрустит под ногами, скрывая лед, в который первая часть его успела превратиться за вчерашние +4 и ссыпается с веток, словно сметана. Да, сметана, это, конечно, хорошо. Сметаны бы я поел. Но я иду на работу. Иду, надо, наверно, сказать очень медленно, так как вы помните – лед под ногами. Вчера, разумеется, ни один дворник не выходил расчищать улицы, потому что, ну а зачем, собственно, нам это надо?, и вот теперь пушистое покрывало успело, отчасти, превратиться в бугры, неровной грядой нависающие над полосой тротуара, а на самом тротуаре, будучи вытоптанным ногами людей, подтаяло днем и ночью схватилось, да схватилось так накрепко, что от песка проку нет.

Почти все тропы в обход скользких мест ночью позаносило, однако люди все равно предпочитали ходить по вчерашним следам, немного напоминая при этом кошек. Пока проходил вдоль стены больницы, курившие у крыльца тетеньки расступились в стороны и пропустили меня. Оно вроде, как будто, даже приятно, а с другой стороны, откуда вы все такие вежливые? Лучше б вы были такими вежливыми в регистратуре, но то, конечно, несбыточное пожелание, так что не надо бухтеть, иду дальше.

Так, повернул. Ну, тут табачка, это понятно. Вот черная рухлядь модели «БПАН». В ней сидят двое. Толи хачи, толи косят под них, может быть даже и неосознанно, толи окна следует мыть, а то они у вас мутные и добрым людям уже не понятно, толи хачи вы, толи под них только косите, может быть даже и неосознанно. А вот тут у нас вишня рядом со столбом, тянет ветки в глаза из-за забора. Ага, провод, значит, один оборвало. Ладно, какая это? Читаю надпись: «Чапаева, 5». Что ж. На работу приду, надо будет потом позвонить в сети.

Я аккуратно прохожу трассу и вхожу в парк. Теперь мне осталось пройти всего ничего и это радует, но здесь тоже скользко и это не радует. Пусть даже я и в хороших горчичных ботинках, в которых не холодно, как и в перчатках, которые... Так. Еще значит один провод оборван. Сосед его просел и висит, удерживаемый только веткой. На ней сидит ворона и деловито каркает. Что ж. Буду в сети звонить, заодно и об этих замолвлю словечко.

Все так же, пингвинчиком, прохожу мимо кафешки «Горец», забор которой украшает белая (далее будет использовано посредственное сравнение), точно снег табличка с изображением горца, какими горцы видят себя. По сути это тот же светлобородый чел из разных мемесов, под которым обычно помещается "Да", только он черный и вместо "Да" у него над головой написано «Горец». Глаз у горца нет. Зато и под ним красуется «Горец». Я считаю, это – равноценный обмен: две надписи («Горец» над горцем и «Горец» под горцем) вместо обоих глаз.

За «Горцем», на возвышении раскинулась «хачапурня», на вид будто съежившаяся от снега, с неудобным заездом. Там продают хинкали. Хинкали, на мой взгляд, продают странные – они похожи на круглый шар, макушку которого украшают пятиконечная звезда из усов. С другой стороны я ел-то хинкали один раз в жизни.

Перешел улицу в положенном месте. О положенности говорит стертый бок зебры, которая протянулась через дорогу аккурат возле угла военной части, стены которой венчает шарф из колючей проволоки. У меня тоже есть шарф, только он красный и в клеточку. Чуть ближе к дороге стоят баки с мусором, числом в три штуки. Здесь пространство открытое, поэтому на меня налетел ветер, в результате чего потекло с носа. Снимаю перчатку и отправляю сопелюху в полет. В пошедшем заново снеге она на миг мелькнула кометой, после чего ее уже не найти. Ну и замечательно, пусть там теперь веселится... Очень хочется есть. На живот, кажется, кто-то нажал и не отпускает. Ладно, чего уж, как будто это у меня в первый раз. По закону жанра и жизни, дорогу мне в этот момент уступала машина марки того, чего мне бы хотелось. «HAVAL». Но ничего, у меня все хорошо, все замечательно.

Пришел на работу. Включил компы. Позвонил в сети. В сетях никто трубку не взял. Ну, не очень-то и хотелось. Сижу, книжку читаю. Постепенно в офис подтянулись все наши. Сидим-работаем. Примерно через час Саня напомнил, что мы – серьезная организация. Я ему говорю: «–– Да кто же спорит?», а он, как будто не и слышал меня, все свое гнет. У нас, говорит есть даже кулер. И четыре кондиционера есть. И среди них даже работающих целый один. Короче мы – серьезная организация.

Ближе к обеду дьявол дернул меня рассказать о детях, которые чуть не сбили меня вчера на спасательном круге, на которых они скатывались по льду около «хачапурни». Говорю – раньше, мол, было лучше (ну, это последнее, думаю, не надо доказывать вообще никому), раньше, говорю, на санках катались, а теперь – так, не ясно что, фигня какая-то. Лучше бы, конечно, не говорил. Выяснилось, что эта фигня «ватрушкой» зовется. Саня у меня спрашивает: «–– Ты что, на ней разве не катался в детстве?», а мой живот еще над ватрушкой думает. Спасибо, блин, Саня.