Все круги Ада

Круг четвёртый. Щебет воробьят

Евгений Воробьёв не был дураком и про особенность всякого темпорального агента не забывал. Исключением из правил Адольфик стала только за счёт того, что поимела систему, решившую поиметь её. Как результат – трое детишек прошлого и будущего, Земли и Марса, естественного и противоестественного порядка. Жека у телепорта из луж ничего не пил и оставался свободным мужчиной в полном рассвете сил, не обременённым детностью.

В случае с Лизонькой, желающей по молодости насобирать на все свои выпуклые части тела побольше приключений, чудо рождения Фокса компенсировалось вольным нравом дамы. Как раз те самые восемнадцать лет назад юная ветренная девица решила сбежать из отчего дома сначала в фашисты к Барбароссе, потом в пираты, немного посидела в тюрьме Портрояльска, а затем присоединилась к разведчикам, представляя силы местного вооружения. Сколько предполагаемых биологических отцов могло оказаться у Фокса, Жека боялся представлять. Он вообще не слишком любил представлять множество различных мужиков, предпочитая сугубо женщин.

Юноша Фокс, едва попав в подлодку, чуть не лишился способности разговаривать до конца своих дней. Настолько его впечатлило буквально всё. Переходы между отсеками, рубки, их оформление, сплошные стальные листы, их обработка, все рычаги, трубы и приборные панели. Освещение и его мерцание вызвали у юноши нервное заикание. От шевеления стрелочек тот едва не падал в обморок, а гул, который издавала лодка, привёл его в состояние восторженно визжащей принцессы. Масла в огонь подлили мальчишки, затащившие Фокса в душ, чтобы тот остыл, но от вида самостоятельно льющейся горячей воды тот забыл, как вообще разговаривать. К жизни его возвращали ромом.

– Значит так, Шустрик, сейчас батя тебя будет учить своей мудрости! – прошепелявил Жека, заливаясь за компанию ромом в военной рубке.

– Евгений Воробьё… – полупьяный язык едва слушался парня.

– Да просто папка, не чужие люди ведь!

– Да… нет, я хотел сказать, что мы как раз…

– А можно мы тоже послушаем? – перебив юношу, подбежали к ним два малолетних пирата, не пожелавшие снимать в помещении свои маленькие треуголки.

Евгеша и не требовал. После второго пиратского нападения мальчишки вполне заслужили своё место на Невском. Только подлодка погрузилась, сорванцы рассказали, как несли вахту, как расшифровали его послание о помощи и как составляли всеобщий план по спасению Воробьёва. План был очень хорош, но требовал яркого отвлекающего жеста и… на эту роль вызвались маленькие полумарсиане. Страшно подумать, что сделала бы Адольфик с Жекой за подобное влияние на её сыновей, но накануне лодку приметил зелёный юноша. Орудуя компасом с набором модификаций, он обнаружил скрытого Невского и, упомянув имя Лизоньки, получил право говорить.

За компас Фокса Воробьёву пришлось краснеть. В своё время он весьма углубленно обучал Лизоньку, как использовать компас не по назначению. Особенности конструкции подводной лодки будущего делали из неё мощный электромагнитный источник, в сторону которого будет поворачиваться стрелка любого компаса, правда, сначала его нужно немного «доработать».

– О, а это тоже… не «тоже», а это ваши сыновья? – окончательно сломал себе язык бедолага Фокс, не в силах наконец в чём-то признаться Жеке.

«Видимо, боится сообщить, что Лизонька давно замужем, а то и многократно, и обо мне совсем не вспоминает. Ну, что поделать, жизнь такая! Папке эти новости сердце не разобьют, – философски подумал Воробьёв, по совету агента Смит, поглядывая в перископ на предмет присутствия вневременного кораблика. – Хотя, если он хочет сказать, что Лизонька требует алименты, то тут конечно да… или нет, но писец!»

– Нет, это сыновья одной моей ко… мпаньонки, – нервно покосившись на мадам, выкрутился он.

Подставлять Аду было бы совсем свинством. Марсианский Демон мёртв. Офицер Шурикова убита. Жека мысленно отметил себе, что мальчикам наедине стоит сразу и честно сказать, что агенту Смит доверять нельзя и рассказывать ей хоть что-то крайне опасно. С подобными союзниками враги не потребуются. Воробьёв уже сам начал сомневаться в правильности своего решения спасти мадам и брать с собой. Расшифровывала она дневник медленно и плохо, по звёздам ориентировалась слабо, а вот взглядом колючим нервировала сильнее, чем надсмотрщик в концлагере. Криво косясь на неё, Воробьёв громко подчеркнул:

– Моей старой подруги. Мы с ней через многое прошли. Но сугубо как друзья!

От брошенных слов агент Смит вроде бы успокоилась, а дети наоборот оживились, да и Шустрик заинтересовался:

– А через что вы прошли?

– Расскажите, капитан Жека, – хором вторили ему дети, не понимая, что лишними вопросами угрожают безопасности всей своей семьи.

– Я… обязательно, но всё же, что привело моего сынишку в этот неблагодатный край?

Фокс заметно стушевался. Или виной тому стал выпитый ром, или разговоры были явно не его сильной стороной. Робкий юноша то смотрел с каким-то подозрительным интересом на агента Смит, корму которой успел прощупать во время операции спасения, то на мальчишек, то на самого Воробьёва. Что творилось в голове парня с дурацким именем Фокс?

– Вы ведь помните мужа Лизоньки? Моего па… отц… – Шустрик замешкался и, откашлявшись, продолжил. – Буля? Он был капитаном дальнего плавания и до недавнего времени возвращался домой ровно в срок. Он ещё ходил на вооружённом корабле…

– Дай угадаю, неожиданно пропал, когда должен был идти где-то… где там наша карта… – Евгеша стряхнул с себя пьяную леность и потянулся к столу, где лежала карта с отметками мистера Глистера. – Вот этим маршрутом?