Все люди как люди. Аляска, сударыня

Глава 17

-Святой отец, - я сняла с пояса флягу с водой, смочила лицо монаху, потом оторвала от рубашки приличную полосу ткани, перевязала кровоточащую рану на голове, - где находится подвал?

Старик пришел в себя, показал рукой за кафедру, потом попытался перекрестить меня, но сил не хватило. Я пристроила его возле стены и вернулась за своим отрядом.

-Быстрая Нога и Белый Ворон на воротах, остальные за мной.

С помощью камня Большой Бизон, выделявшийся своими габаритами и силой, сбил замок с двери, находящейся внизу лестницы, которая была сразу за кафедрой. При появлении индейцев монах что-то гневно забормотал по-испански.

-Не тревожьтесь, святой отец, эти люди со мной, они вас не тронут.

Большой Бизон сбив замок отошел в сторону и замер. Индейцы были, конечно, поражены росписью стен в церкви, иконами и прочим убранством, но вида не показывали - "держали лицо". Только детям, лет до пяти, позволялось проявлять эмоции, да еще девушкам прощалось, а уж мужчина должен быть спокоен и сдержан, если он не на войне.

-Эй, - крикнула я в темноту по-французски, - есть кто живой? Выходите, мы вам не враги.

Из темноты вышли три монаха. Они щурили глаза, понятное дело, после абсолютной темноты подвала, даже слабый свет на лестнице казался им ярким. Наконец, один из них разглядел меня и Большого Бизона за моей спиной и что-то зашелестел на испанском. Остальные крестились и молчали.

-Простите, уважаемые, но я вас не понимаю, - сказала опять на трех известных мне языках. - Что у вас тут случилось?

Показала на лестницу и сама начала подниматься. Когда все оказались в церкви, монахи сели на скамейки и беспомощно озирались вокруг.

Акка подала им фляжку с водой, а я опять присела возле старика-монаха. Он был очень слаб.

-Индейцы подняли восстание, - тихо заговорил он, - перебили солдат, я пытался их остановить, по меня ударили по голове. А предводителем у них русский. Антонио Хозе Волков. Наша миссия Сан-Рафаэль Ордена францисканцев и я падре Саррио..., - монах не договорил, закрыл глаза, последние силы покидали старика.

-Антонио, значит, Хозе, - хмыкнула я. - Интересное кино получается. А откуда взялся в вашей миссии русский, а падре?

Об отношении к индейцам в этих "святых" миссиях я была наслышана. Аристарх Никодимович рассказывал мне, что он видел собственными глазами, в каких нечеловеческих условиях жили "обращенные" в католичество туземцы - так он называл индейцев. Как заставляли их работать пока не упадут.

-Калифорнийские туземцы ходят нагие с повязкой по поясу, но крещеным из них миссионеры велят носить одежду, что им весьма не нравится, и даже самое это принуждение заставляет многих из них отвергать христианскую веру, - вспоминал Лисицын. - Чтобы платье их было сколько можно проще и свободнее, миссионеры заставляют их носить одну рубашку, а около пояса до пяток повязывать кругом тела, наподобие юбки, шерстяное одеяло собственной их грубой работы. Сей наряд есть общий мужчинам и женщинам. И вот скажите мне, Акулина Савельевна, для чего такое насилие чинить? А насилие там во всем, уж поверьте, повидал этих миссий.

Падре на мой вопрос не ответил. Но встрепенулся молодой монах. Он похоже отошел от шока, подскочил и показывая рукой на дверь по другую сторону от кафедры поспешил туда. Я пошла следом, сказав Акке и Большому Бизону оставаться на месте. Двое индейцев пошли за мной.

Выйдя из церкви я осмотрелась. Миссия представляла собой добротный каменный дом и длинный ряд строений в высоту не более двух метров, а в ширину метра два с половиной. Я поняла, что это жилища индейцев. Заглянула в один барак - ни пола, ни потолка. Каморки, разделенные простенками на участки, длиной также не более двух метров, в каждом маленькая дверь и окно. Невольно передернула плечами.

А монах показывал куда-то на горы. Видимо хотел сказать, что туда ушли восставшие. На площади перед большим домом лежали трупы солдат, и индейцев. Последние были страшно истощены. Монах тыкал пальцем в трупы и быстро говорил.

-И что ты мне хочешь показать, а? - со злостью обратилась я к молодому монаху. - Думаешь я тебе сочувствовать буду? Будь благодарен, что не перебили вас, уродов.

Плюнула под ноги монаху и развернувшись, вернулась в церковь.

-Уходим, - махнула рукой, - Пусть сами тут разбираются. До Форт Росса недалеко. Не хочу с этими...святошами дела иметь.

Вышли из церкви, вернулись к оставленным у ворот Быстрой Ноге и Белому Ворону.

-Госпожа, мы не будем ничего покупать? - спросила Акка.

-Здесь не будем, - ответила я. - Мы поедем к русским. Но вначале, давайте ка посмотрим, что там за этой горой.

Проехав мимо полей въехали в лес, по узкой тропке наши лошади прошли небольшой перевал и нашему взору открылась небольшая долина с разбитым лагерем индейцев.

Увидев нас они насторожились, схватили кто ружья, кто палки, но мои дружно приложили руки к груди и спрыгнули с мустангов. Я сделала то же самое. А потом громко крикнула.

-Волков выходи, я Акулина Кожухова из Ново-Архангельска, поговорим!

От группы индейцев отделился бородатый, худой мужчина и направился к нам. Определить его возраст я не смогла, из-за длинных волос и бороды он казался старым.

-Здорово тебе, Акулина. Уж и не чаял родного языка услышать. Откуда ты здесь? - говорил он немного окая, и такая радость была в его простых словах и так загорелись глаза, что сердце мое перевернулось в груди. По этим глазам я поняла, что никакой он не старый, просто изможденный и заросший.

Я не стала сдерживать эмоции, обняла его и троекратно расцеловала.

-Антонио, значит, - нарочито грубо сказала, чтобы сдержать слезы.

-Антон Иванович, это гишпанцы меня так прозвали, будь они неладны.

На глазах Антона были слезы, он смахнул их и продолжил.

-Давай, Акулина, мы твоих товарищей устроим, а потом поговорим.

Он обратился с своим, а я к своим. Но в этом не было необходимости, не зная языка друг друга, индейцы общались жестами и прекрасно понимали друг друга. Антон провел меня к небольшому шалашу и мы сели на расстеленное одеяло. Акка не отходила от меня, настороженно посматривая вокруг.