Все люди как люди. Завещание старого китайца

Глава 14

Только к вечеру второго дня нашего пребывания в доме Ланевских мне удалось остаться с Васей наедине.

-Ну, рассказывай, Акула, как оно там на Аляске, могла она нашей-то остаться?

-Нет, Вася, не могла. Понимаешь какое дело, с тлинкитами договориться не получилось и война с ними длилась бы еще неизвестно сколько, англичане их оружием снабжают и разжигают вражду, да и американцы напирают по всем фронтам, где сил взять? Мы и на Дальнем Востоке на честном слове удержались-то, - махнула я рукой, - куда уж в новые войны ввязываться.

-Понятно, - грустно вздохнул генерал, - права ты по всем пунктам, тут с турками бы разобраться, на Кавказе порядок навести, ведь со всех сторон стараются Россию кусать. Но фигу им, - Вася сжал кулак, - моя б воля, так собрать десант да высалиться в ту Англию. Уж я бы шороху им навел! Устроил бы "Кузькину мать" в полном объеме, а эту их королеву женил бы на ком-нибудь из наших великих князей и все дела! А потом в Америку бы махнул, поднял бы индейцев и полная демократия бы им настала.

-Нельзя, Василий, - покачала я головой, - нельзя нам менять ход истории, так местами можно вмешаться, а глобально - нет, потому что берегиня сказала, что это может вызвать еще большие беды и потрясения, так-то. Я вот что тебе сказать хотела, Василий Павлович. Когда мы попали в шторм и меня вынесло на один из Гавайских островов встретила я там пиратов...

-Ни фига себе! - выдал Вася, он хоть и стал говорить относительно куртуазно, но словечки из нашего времени не забыл и вставлял их в минуты волнения. - А вы ничего об этом не рассказывали.

-Да, мы решили с Ильей, что лучше умолчим и ты сейчас поймешь почему.

Я подробно рассказала о бывших моряках-каторжанах.

-Правильно решили, а то пойдут слухи и до властей дойдет, что каторжных отпустили, еще и обвинение предъявят.

-Так вот главарем у них был некто Борька Вискарь. Не наводит тебя на некоторые мысли такая кличка? Да еще этот молодчик говорил, что воевал в партизанах и его мол чуть не убили.

-Ёжики зеленые, ты думаешь это тот ублюдок, которого ты в лесу убила?

-Думаю да, мы ведь тогда не проверили наверняка, может я его просто ранила, и эта мразь выжила и натворила еще много зла. А если он в шторм не сгинул, так и еще натворит.

-И что мы можем сделать? Подать его во всемирный розыск? - хмыкнул Вася.

-Не знаю, наверное ничего мы не можем сделать, но мне хотелось с тобой поделиться, друг. Как ты сам-то? Как жизнь семейная?

-До сих пор своему счастью не верю. Моя жена удивительный человек, она такая...такая..., ну, ты поняла. И дети у меня сама видела -Петр и Павел ребята хоть куда, прошли курс молодого бойца лично под моим руководством, даже совершили по пять прыжков с парашютом, - гордо сказал генерал.

-Ох, Господи, Вася, где ты парашют-то взял? - засмеялась я.

-Да это ерунда, заказал во Франции, а вот откуда прыгать - это была задачка. Но, где наша не пропадала, я вышку соорудил на плацу. Ромка мне всю инженерную конструкцию с площадкой в верхней части, консолью, балансирующим механизмом соорудил, теперь тренирую личный состав.

Как же было хорошо говорить с другом, который понимал меня полностью. Мы жили здесь уже 26 лет, но все равно помнили свое время, но если меня иногда захлестывала тоска по детям и внукам, то Василий вспоминал только свою боевую подготовку старшего сержанта ВДВ и изящно применял её на практике.

-Скажи на милость, а зачем твоим гусарам с парашютом прыгать? Самолетов еще ой как долго не будет.

-Для развития бесстрашия, - уверенно ответил генерал Ланевский. - Слушай, мать, а ты не хочешь модой заняться, открыла бы фабрику какую-нибудь по пошиву удобной одежды, ну, сколько еще в этих скафандрах ходить. Изобрети джинсы, рубахи, кроссовки...

Я хохотала от души. Представила царский двор одетый в кроссовки и джинсы.

-Ох, друг дорогой, насмешил. А скажи, Василий, не встречал ли еще одну нашу соотечественницу?

-Это ты про певичку, что ли? Так она теперь генеральша, концерты дает только для избранной публики, трое детей у них, две девочки и мальчик. Лично с ней не встречался, от Настеньки слышал. Она же у меня литературой и музыкой сильно увлекается. Сама стихи пишет. Я в этом не силен, но народ хвалит. Даже в журнале печатали. Салоны устраивает, кто только у нас не бывает. И поэты, и музыканты, и актеры, да сама увидишь.

И я увидела. Лермонтова, Михаила Юрьевича. Он не был хорош собой, все портреты, которые я видела в учебниках и книгах раньше сильно льстили ему. Поэт был невысок, кривоног и широкоплеч. В длинных, несоразмерных с фигурой руках чувствовалась недюжинная сила. Лицо его было бледно-желтоватого цвета, волосы редкие, темные с белыми прядями, но глаза...глаза искупали все - угольно-черные, живые, большие, горящие каким-то внутренним огнем, они делали весь его облик невероятно привлекательным.

Когда он вошел в большую гостиную дамы, уже прибывшие к Ланевским дружно вздохнули. Я уже была наслышана от Анастасии о похождениях Михаила Юрьевича.

-Ах, дорогая Ники, он играет женщинами, как хочет. Ты не представляешь, сколько забавы ради он расстроил партий, находящихся в зачатке, и для того он представлял из себя влюбленного в продолжение нескольких дней, а потом бросал предмет своей лживой влюбленности. А на вопрос: зачем он интригует женщин, знаешь что ответил?

-Что? - я искренне была удивлена, никогда не думала, что Лермонтов был разбивателем женских сердец, он всегда представлялся мне этаким одиноким, разочарованным "демоном".

-«Я изготовляю на деле материалы для будущих моих сочинений», - вот что!

Помимо Лермонтова на салоне были и, как сказала Настя, завсегдатаи - Соллогуб Владимир Александрович - молодой драматург, поэт и мыслитель Тютчев, Петр Вяземский - один из умнейших людей своего времени.

Я слушала их их споры вокруг "Литературной газеты", обсуждение об отказе от романтического бунтарства и свободолюбия в угоду "аристократизму". Подали чай с тарталетками. Вот тут я и улучшила момент - подсела к Лермонтову.