Все люди как люди. Завещание старого китайца

Глава 15

Меня охватила такая тоска, что хотелось завыть от беспомощности и безысходности. Ну, как так-то? Почему я не могу спасти этого юношу?

Я ничего не сделала, чтобы предотвратить идиотское восстание декабристов, из-за которого погибли 1271 человек, среди которых, как следовало из сообщения Департамента полиции, — 1 генерал, 1 штаб-офицер, 17 обер-офицеров разных полков, 282 нижних чина лейб-гвардии, 39 человек во фраках и шинелях, 150 малолетних, 903 черни. Практически сразу подверглись аресту и были направлены в Петропавловскую крепость 62 матроса Морского экипажа, 277 солдат Гренадерского полка и 371 — Московского. Арестованных декабристов, среди которых, кстати, не было ни одного пострадавшего доставили в Зимний дворец. Все это я прочитала в подшивке газет, которые аккуратно собирала Анастасия для своей библиотеки. Восстание...восстание..., но восстают униженные и угнетенные против угнетателей. А здесь "восстали" князья, графы, бароны - высшая аристократия, богатейшие помещики! У них в общей сложности крепостных было 27 тысяч - так если они так уж хотели отмены крепостного права, кто мешал освободили своих людей? Ведь и до них были помещики которые без фарса делали это...

Я ничего не сделала, чтобы спасти Пушкина.

Я сбежала на Аляску.

Но сейчас не могу, не могу молчать. Я взяла Лермонтова за руку.

-Михаил Юрьевич, послушайте меня, пожалуйста, никогда не..., - дикая, жгучая боль раскаленной иглой пронзила сердце. Я задохнулась и не могла больше вымолвить ни слова. Сознание уплывало. Вокруг столпился народ, все что-то говорили.

-Соли, быстрей несите нюхательные соли...

-Откройте окна, дайте воздуха...

-Надо перенести её в другую комнату...

-Врача! Быстрее пошлите за врачом...

Перед глазами сгущался туман - белый, плотный, и из него вышла берегиня Полина, грозя мне пальцем.

-Тебе сколько раз говорено было не вмешиваться в ход событий. Вот откуда тебе знать, что будет, если этот юноша с пылающим взором не погибнет на дуэли через три года?

-А что будет? - прошептала я, превозмогая боль.

-А то, что он с ума сойдет и порешит пять человек своих же сослуживцев, а потом в пропасть бросится, и без отпевания за оградой кладбища зарыт будет. Как тебе твое благородство? Давай, скажи ему, не стреляйся Миша на дуэли, сходи с ума на здоровье, - берегиня скривилась. - Не дано тебе знать промысел Божий, так не суйся! Последний раз предупреждаю, жалостливая ты наша...

Я очнулась, боль прошла как и не было. Рядом сидел пожилой мужчина и мерил мне пульс.

-Здравствуйте, - выдала я и улыбнулась.

-Здравствуйте, - кивнул он. - Напугали вы нас, Акулина Савельевна. Как себя чувствуете? Пульса у вас не прощупывалось почти минуту.

-Все хорошо, старая рана, наверное, дала о себе знать. У меня на непогоду такое случается. Уж, простите великодушно, что побеспокоили вас понапрасну.

-Ничего, это моя работа. Разрешите представиться, я семейный врач князей Ланевских Владимир Иванович Штефф.

-Очень приятно.

-Рекомендую вам несколько дней все-таки отдохнуть и попринимайте-ка настойку сердечную, она исключительно пользу организму приносит.

В комнату влетел Илья, бросился к кровати.

-Никушка, душа моя, что случилось?

-Абсолютно ничего страшного, чуть-чуть сознание потеряла, от духоты наверное.

-Вы, голубушка, без сознания целый час пробыли, - вставил доктор и тут же поспешил успокоить моего встревоженного мужа, - но сейчас уже все хорошо, опасности никакой, но я рекомендовал покой в течение нескольких дней и сердечную настойку на основе боярышника.

Меня окружили невыносимой заботой - ужин принесли в спальню, Настя взяла на себя миссию сиделки и решила сидеть возле меня всю ночь. Никакие мои доводы, что я совершенно здорова, на неё совершенно не действовали.

-Тогда почитай мне свои стихи, моя дорогая, - заявила я.

-Почитаю, - согласилась Настя. - Но сначала я тебе новые сочинения Лермонтова почитаю, ты же не слышала. Ты произвела на него впечатление, - загадочно улыбнулась княгиня, - он о тебе расспрашивал, немало удивлен был твоими подвигами и обещал еще раз навестить нас на будущей неделе.

Настя прочитала мне "Спеша на север из далека", вздохнула и надолго замолчала. А я все думала над словами берегини, получается, что в жизни людей, не упомянутых в анналах истории я могу вмешиваться без последствий, а в любые исторические события после 1812 года нет?

"Вот правильно понимаешь, - поддакнула ехидна, - и не вмешивайся больше, ясно же тебе сказано было".

Анастасия тихо начала декламировать:

Кому блестите вы, о звезды полуночи?
Чей взор прикован к вам с участьем и мечтой,
Кто вами восхищен?.. Кто к вам подымет очи,
Не засоренные землей!

Не хладный астроном, упитанный наукой,
Не мистик-астролог вас могут понимать!..
Нет!.. для изящного их дума близорука.
Тот испытует вас, тот хочет разгадать.

Поэт, один поэт с восторженной душою,
С воображением и страстным и живым,
Пусть наслаждается бессмертной красотою
И вдохновением пусть вас почтит своим!

Да женщина еще — мятежное созданье,
Рожденное мечтать, сочувствовать, любить,—
На небеса глядит, чтоб свет и упованье
В душе пугливой пробудить.

(стихи Евдокии Растопчиной)

-Анси, - потрясенно прошептала я, - это великолепно. Ты - талант!

-Ох, Ники, ты преувеличиваешь, - смутилась моя добровольная сиделки.

-Нисколько, - уверенно ответила я, и попросила, - почитай еще...

Настя засиделась у меня действительно всю ночь, уснули только под утро.

***

-Так что с Морским корпусом? - спросила я мужа, когда наконец мы встретились за поздним завтраком.

-Все можно устроить, и Александра возьмут в учебу сразу после Рождества. Мы с Василием Павловичем уже обсудили ряд вопросов, по поводу подготовки и отпусков.

-Вот и славно, значит до Рождества успеем в Липки наведаться, и в Высокое успеем съездить, да мой милый?