Все мои миры - твои.

26

Сумрак. Благодатная тишина и прохлада. Дышалось легко и ровно. Брайт вздохнул полной грудью. Раз... Другой... Воздух здесь был свежим и его здесь ,в пещере, было как будто больше, чем там, на открытом месте, обдуваемом горячим ветром. Глаза открывать не хотелось. Образ Каи ещё не рассеялся, а осознание того, что она почувствовала его, тёплой нежностью разливалось в груди. Так уютно и хорошо было дома. Так тепло и ласково. Зверь довольно заурчал. Скоро он вернётся домой. Он расскажет Кае, как Слим помог и про детей расскажет. Они будут любить своих детей. Скоро...

Всё таки пора осмотреться. Брайт открыл глаза. Вот стена, в которую он влетел со всего размаха, не высокий свод, по форме напоминающий купол. Камень серый, светлый с зеленоватыми, будто пульсирующими прожилками. Вход в пещеру небольшой и немного вытянутый вверх и чуть в сторону. Как он умудрился просочиться в него, да ещё и в прыжке, на скорости - не понятно. Пещера была сухой, но явный запах воды щекотал ноздри. Брайт опустил голову, пытаясь в полумраке рассмотреть неровность в каменном полу, совсем рядом со входом и чуть снова не влетел в стену от неожиданности.

Тело. Нелепо как то лежащее. Наверное оно уже было здесь, когда он, по команде Слима запрыгнул в пещеру. Хорошо, что он его не видел, а то бы точно споткнулся. Зверь втянул носом воздух. Ни запаха разложения, ни каких либо других запахов, присущих телу, зверь не учуял. Странно. Он подобрался и сел.

Он слышал, что вернулись охотники. Они рыскали у входа в пещеру. Обнюхивали камни, скребли их когтями. Один прошёл мимо, совсем рядом. Можно было рассмотреть бурую пыль, покрывшую толстым слоем шерсть. Вход в пещеру был не большой, но не настолько, что б его не увидели звери одержимые местью и жаждой крови. Брайт по себе знал, как нереализованная месть обостряет все чувства и подстёгивает инстинкты. Месть становится смыслом жизни и ни что её не перекроет.

Одно было очевидно - входа в пещеру они не видели, а значит и добраться до него не могли. Но Брайт сидел вжимаясь в камень, стараясь слиться с ним и почти не дышал. Переведя дух и заставив себя расслабиться, поверить в возможно даже временную, но всё таки безопасность, он взглянул на тело.

Почему нет запаха? Зверь чует воду, чует даже зной, который в этой прохладе вдруг запах раскалённым металом, запахи преследователей, всё ещё шарящих вокруг. Пахли жарой тряпки, которыми оно было укутанно. А тело не пахло. Подходить зверь не спешил. Сидел и смотрел. Разглядывал.

Волосы, как будто вытекавшие из под тряпки, были светлыми, яркими, даже в таком полумраке и отливали золотом. А вот, где то на середине, нелепо торчит очень тонкая, почти прозрачная рука с хрупким запястьем. Ага, вот и вторая рука, зажавшая в кулаку тряпку. Такая же тонкая и прозрачная. Тонкая ступня торчит тоже, как то нелепо.

Отсутствие запаха вводило в ступор. Живое тело пахло, а уж мёртвое тем более. Дети, что всретили его и охотников в каньоне тоже не имели своего запаха. Они пахли зноем, ветром и камнем и было как то сразу понятно, что жизни в них нет. А здесь...

Он придвинулся ближе, ещё раз втянул носом вохдух. Ничего. Прислушался. Дыхания не слышно, биение сердца тоже. Да... Так себе соседство. Ладно, надо осмотреться, а потом подумать, куда деть тело.

Пошатываясь он поплёлся в глубь пещеры. Там, за большим волуном, обнаружилась ещё одна пещера с арочным входом. Она была больше первой и свод её уходил высоко вверх, а из камня наверху бил водопад, воды которого образовали достаточно большой и глубокий бассейн.

Зверь кинулся к воде. Пил долго, жадно, захлёбываясь тыкался носом в воду. Шерсть на голове вымокла до самых ушей. Он фыркал, тряс головой, снова тыкался. Он так надышался зноем и каменной пылью, которую ветер растаскивал по всему каньону и был настолько обезвожен, что уже напившись в волю и утолив душившую его жажду, отлепиться от воды не мог долго. Просто лежал на каменном полу распластавшись, с опущеной в воду мордой и пускал пузыри.

Отведя душу, наигравшись и наконец то поверив, что вода здесь была и здесь же и останется, Брайт присел и привалился к камню блаженно закатив глаза. Камень оказался тёплым. Не раскалённым от жары и даже не горячим, а именно тёплым. Зверь тыкнулся носом. Да, так и есть. И ещё ощущалась какая то вибрация, еле уловимая, словно биение сердца. Наконец обратив внимание на то, что здесь было светло, что было очень странно, потому, что свет не проникал ни откуда, он перевёл взгляд на воду.

Его настолько иссушила жажда, что бросившись к воде, он даже не заметил... Вода светилась! Голубой свет мерцал в такт вибрации камня. Слим предупреждал, что пещера другая. Говорил, что она живая как будто. Но главное! Здесь была вода. Без еды зверь привык обходиться долго, очень долго, а вот без воды, луны через две, загнулся бы точно.

Ладно, пора решать, что делать с телом. Он не скоро отсюда выберется и такого соседства не хотелось. Вернувшись в первую пещеру подошёл к телу и остановился в шаге от него Ещё раз принюхался. Глухо. Судя по длинным волосам и хрупким, торчащим из под тряпок конечностям - это девушка. Он наклонился ближе, ещё раз пробуя услышать сердце и носом отпихнуть пыльную ткань с лица и вдруг... Пещера взорвалась чихом! Так высоко Брайт не прыгал ещё никогда. Вот ведь, что б тебя, чуть не обделался! У него, прожившего на войне почти половину своей жизни, противно затряслись лапы.

Почти прозрачная рука потянулась, откинула тряпку и почесала нос. Так и есть. Девушка. Она открыла глаза и слепо уставилась в потолок. Хрипло что то пробормотала, заморгала часто - часто, зажмурилась и ещё раз оглушительно чихнула. Застонав, она повернулась на бок и с ворчанием, кое как села. Упёрлась взглядом в него и стала отползать к противоположной стене.

Очень худая, бледная, синяки под глазами. Она казалась очень юной, почти ровесницей Каи. Если бы не глаза. Зелёные, яркие цепкие. Совсем не детские. Непомерная усталость и грусть застыли во взгляде. Она смотрела прямо, очень открыто. Не изучала, не боялась. Просто смотрела. Под этим взглядом трудно было сосредоточиться и почему то хотелось извиниться.