Все мои миры - твои.

32

- Выйди- властно пророкотал голос в голове.

Брайт настолько оторопел от внезапного вторжения, что просто на автомате задал вопрос:

- Кто здесь?

Тут же перетряхнулся, как зверь отряхивается от воды.

В пещере резко упала температура, по влажным стенам пополз морозный узор. Резко выдохнув, Брайт увидел облако пара. Выходить совсем не хотелось.Его ещё пробирала дрожь от воспоминаний о том, как он заползал в пещеру. А ещё он очень надеялся, что здесь Авель не сможет его достать. Ошибся. Сможет.

- Посмотри на неё. - придавил к замёрзшей стене голос.

В этом голосе было столько силы, подавляющей, просто размазывающей тяжести, столько презрения, что Брайт почувствовал всё ничтожество и никчёмность своей жизни. И не только своей, а жизни в принципе, как явления. От её начала и до самого её конца.

И снова, как тогда у входа в пещеру, его тело подчинилось тому, кто создал его. Брайт не хотел и боролся как мог, но голова сама повернулась в сторону Иты, а накрепко закрытые глаза пронзали алыми искрами вспышки боли.

- Не противься. Я всё равно её увижу. Только ты ослепнешь после.

Брайт зарычал, из уголков глаз потекло что то горячее. Очень больно. Когда в драке тебя ранят, а ранения бывают очень серьёзными и бывает так больно, что белеет в глазах, у тебя по крайней мере есть возможность защищаться. Сейчас он не мог ни чего. Единственное что ему оставалось - это стараться изо всех сил держать глаза закрытыми и рычать от боли.

Он хорошо помнил ужас, который испытал под прицелом нереальных синих глаз, в которых плескалось бешенство и таилась смерть всему сущему. Даже не смерть, уничтожение. Полное небытие. Боль, с которой выкручивал его Авель, лишая воли. Их Бог, тот от кого зависило существование всего, что знал Брайт, был жесток и не знал жалости. Только Его воля и ни как иначе. И хоть Брайт понимал, что Ита тоже Бог, как и Авель, но она казалась такой беззащитной, такой хрупкой, как сама жизнь в этом мире. И он готов был лишиться глаз, лишь бы защитить её, уберечь от разрушающей злобной силы. Чистота, способная создавать прекрасное, вот кто она, а такому чуду в этом мире не место, оно не сможет существовать без защиты. Сейчас рядом был только Брайт и ему казалось, что именно от него сейчас зависит то, каким будет будущие.

- Достойно уважения, смертный. Не ожидал - давление на глаза прекратилось. Алые искры угасли. - Посмотри на неё. - Пауза. - Мне необходимо... Я не причиню ей вреда.

Брайт замер, прислушиваясь к себе. Интуиция зверя работала превосходно, на неё можно было положиться. То, что угроза миновала, он почувствовал как только перед глазами разлилась темнота. Странно, но Бог как будто отступил, давая ему право выбора и возможность защитить то, ради чего он не пожалел бы жизни. Жизни, которую ему дал этот Бог. Брайт молчал, пытаясь уловить, почуять малейшую опасность. Но нет, всё было ровно. Тогда, вздохнув он медленно открыл глаза. Мягкий мерцающий свет резанул, на какой то момент лишая зрения и что то липкое мешало проморгаться. Кровь, точно, ведь из глаз текла кровь. Как мог стёр её, скорее размазал. Медленно обвёл взглядом пещеру, стараясь не касаться Иты. Стены, с пульсирующими прожилками, водопад и чаша с живой водой. Брайт явственно ощущал нетерпение, но Бог ждал. Не подгоняя, не оказывая давления. Просто ждал, когда Брайт решиться. Наверное это и было последней каплей в его пользу.

Тогда Брайт посмотрел прямо на Иту и... Нежность, щемящая, тёплая, с нотками тревоги и надежды. Капелька обиды и ещё печаль. Глубокая, древняя, всё ещё прожигающая сердце. Одно мгновение и забывшийся на миг Бог, закрылся. Этого хватило, что бы понять, почему ему нужна была Ита. Так же самому Брайту необходима была Кая. Масштаб безусловно был не тот, но всё же. Авель сказал правду. Он никогда не сможет ей навредить.

- Выйди - властно пророкотал голос.

Брайт встал, подошёл к чаше. Смыл кровь с лица и рук. Вода, получив не много его крови, вспыхнула красным и опять замерцала мягким голубым светом, щедро разливая его по пещере.

Подходя к выходу, Брайт чувствовал страх, холодным липким щупальцем, заползающий в сердце. Страшно было вновь увидеть не живых детей. Ужасно и горько опять наткнуться взглядом на Слима израненного и умершего в луже крови... Но сделав шаг, он застыл в нерешительности. Это было совсем другое место. Много зелени, так много, что казалось будто выросло всё это под другой Звездой. Ему вспомнился лес, в глубине которого стояло их с Каей поселение. Там тоже было много деревьев и много чудесного, вкусно пахнущего свежего воздуха. Зной, в котором тлел почти весь этот мир, туда ещё не добрался. Таких зелёных островов осталось мало и с каждым новым оборотом Звезда выжегала для себя всё больше пространства, оставляя мир иссыхать, а тех кто жил здесь ожесточаться ещё сильнее.

Шёпот ветра пронёсся по нему невесомыми касаниями. Звонкие голоса птиц, вплетаясь в удивительную живую песнь, раждающуюся, казалось, повсюду, приглашали сердце звучать в унисон этим совершенным звукам, замирая в блаженстве на особенно высоких или глубоких нотах. Разнообразие цветов и оттенков, звуков и запахов сводило зверя с ума. Он рвался наружу захлёбываясь радостной необходимостью носиться за ветром, перебирающим листья и ласкающим траву, покататься по земле и раскопать ямку. Как в детстве. Удерживать его было не просто.

Пока Брайт оглядывался, принюхивался и прислушивался, пока пытался утихомирить зверя, который сейчас больше мешал, чем помогал, пока впитывал каждой своей клеточкой жизнь, бъющую здесь через край, он почти потерял связь с происходящим. Ошалевший от того, что увидел, забыл почему оказался в этом месте, живущем, казалось за весь несчастный мир и отдельно от него.

- Уймись- раздалось сзади.

Зверь притих, теперь ни чего не мешало воспринимать происходящее, не глушило эмоциями. Оборачиваясь на голос, Брайт и не подозревал, что увидит Его таким. Суровый, беспощадный Бог сидел на земле у подножья могучего древа. Левая нога вытянута, правая согнута в колене, на ней, развёрнутая кистью вниз, лежала рука. Плечи устало опущены, голова откинута на ствол дерева, прикрытые глаза равнодушно смотрели на Брайта.