Все мои миры - твои.

35

Брайт ворвался в поселение словно уроган. Он так бежал, так торопился, задыхаясь то ли от бешенного темпа то ли от нетерпения, что оказавшись во дворе их с Каей дома, свалился чуть ли не замертво.

Когда он очнулся, выбравшись наконец из коматозного состояния, в котором оставил его Бог, то долго не мог вспомнить кто он. Вода в чаше сияла ярко, очень ярко. До рези в глазах. Брайт смотрел не отрываясь. Глаза жгло, текли слёзы, но отвести взгляд от сияния было уже не возможно. Оно затягивало. Брайт и не заметил, что начал подползать к воде, которая сейчас напоминала раскалённую до бела лаву.

- Братишка, сейчас не лучшее время купаться. Нам бы уйти отсюда. Давай соберись, иначе она всё же выжжет тебя.

Брайт медленно, с величайшим трудом повернул голову на голос. Очень плохо было видно, казалось, что стены отражая свет усиливали его яркость в тысячи раз, но голос он узнал. Точно. Чьи то руки обхватили лицо, заставляя его смотреть вверх.

- Дааа - протянул голос. - Прямой контакт... Тебе ещё повезло, мог бы остаться идиотом.

Теперь поднимали его самого, а голос продолжал :

- Давай, Брайт, пойдём ка к выходу, здесь становится жарко. Тут не то что тебя, меня спалить могут. А я хоть и умер, но жить хочу.

Брайт послушно утвердился на ногах, опираясь на того, кто говорил и побрёл, повинуясь сильной руке, как послушный ребёнок. Когда в глаза ударила темнота, он схватился за того, кто был рядом.

- Дружище, я понимаю, ты растерян. Нам надо выйти на воздух. Пойдём. Немного осталось и можно будет присесть.

Дышать уже было трудно. Температура воды, казалось, выжегала кислород. Воздух становился густым, горячим. Забивал дыхательные пути. Голова кружилась, но Брайт чувствовал, что тому, кто рядом, можно доверять и потому пошёл, стараясь не поддаваться панике, что накрывала его с головой.

Свежесть и прохлада буквально омыли его, когда они вышли из пещеры. Сумерки ласкали каньон лёгким ветерком и тенью. Когда здесь такое было, кто теперь помнит? То ли от того, что Брайт ушёл от полыхающей воды, то ли ещё от чего, но Брайт вдруг вспомнил всё и разом. Без сил повалился у входа в пещеру. Какое то время ошалело хлопал глазами ни чего не видя вокруг себя, а когда зрение прояснилось, напротив, как из тумана проявился Слим. Он сидел скрестив ноги и с улыбкой смотрел на Брайта.

- Ну здравствуй друг. - Брайт устало потёр глаза. - Рад тебя видеть. Я уж попрощался с тобой. Снова.

Слим улыбался. Выглядел он свежо, бодро. Был чист и даже, как будто румян.

Дышалось легко. После сияния пещеры, ослепившего и заглушившего зверя, который до сих пор не мог придти в себя и словно прятался, спасаясь на задворках сознания, здесь глаза отдыхали в полутьме. И каньон казался каким то сказочным. Зыбкие тени, мягкие очертания, не осечённые пронзительным, полящим зноем, не искажённые маревом раскаленного воздуха. Ни капли царившего прежде жуткого оцепенения, которым здесь было пропитанно всё, до последнего камня.

- Здесь... Вроде бы всё по другому, а?

Слим, всё так же улыбаясь кивнул.

- Началось?

- Началось братишка, началось. Она тебе знак оставила, иначе ты бы живым оттуда не вышел. - друг мотнул головой в сторону пещеры.

- Знак? - растерянно спросил Брайт.

Слим в ответ провёл указательным пальцем по ключицам. Брайт, глядя на него, повторил жест и ни чего не почувствовал и тогда, опустив голову, он увидел... По шее, тонкой золотой вязью спускался рисунок, который завершала нежно голубая, еле мерцающая в такт биению сердца, капелька. Облизнув палец он потёр рисунок. Кожа покраснела, узор остался на месте.

- Здесь столько всего случилось, пока ты был там в отключке. - проговорил Слим. - После того, как Он забрал Её, Звезда как будто сжалилась над этим несчастным миром и первыми, кого она пожалела были мы. Я уже начинаю привыкать к этому освещение. - улыбнулся Слим. - И оно мне нравится больше.

- Дети? - спросил Брайт.

- Всё тут. Все, кто ещё помнил себя, кто не растворился в каньоне, все здесь. Но они другие... Не такие как раньше. Жуть не разбирает, когда вдруг кто то появится рядом и выглядят вполне прилично... И знаешь, некоторые говорят. Я когда в первый раз услышал, думал с ума сошёл, даже струхнул малость. А нет, оказалось действительно разговаривают.

- И что, много говорят?

- Не много, но по делу, знаешь. Я ж говорил. Не болтливые. - Слим рассмеялся. - Я теперь отсюда и уходить не хочу. Им, вроде как, взрослый нужен, а я получается, самый старший. - он замялся. - Да и есть тут одна... Такая, Брайт... - друг вздохнул и мечтательно закатил глаза. - Вот так то.

Помолчали. Сидеть в мягкой прохладе, на свежем воздухе, укутываясь в благодатные сумерки и дышать полной грудью было спокойно и уютно.

- А так, вообще, что в мире делается?

- А в мире, брат, делается! Меняется всё. Быстро только, не все готовы, но может оно и к лучшему. Выгорает, как будто злоба вся. И в людях выгорает и в наших, брат. Болезнями. И чем больше её, грязи этой, тем меньше остаётся от того, кто её в себе носил. Много народу сгорело. Мир, как будто умыться решил, очиститься...

Опять помолчали. Было тихо. Ветерок теребил волосы, лёгкой прохладой пробегал по коже. Почувствовав прикосновение к плечу Брайт повернул голову. Девочка стояла и смотрела на него. К груди была прижата игрушка, из которой торчал кусок красной тряпки.

- Чего сидишь? - серьёзно поинтересовалась она. - Ни куда не торопишься?

Брайт моргнул. Поджав пухлые губы и задрав брови на сколько это было возможно, девочка по всей видимости ждала ответа.

- А что? - глупо спросил он.

- Ни кто не ждёт? - задала она очередной вопрос. Потом посмотрев на Слима и кивнув в его сторону выдала - Глупый?

Слим расхохотался, а Брайт настолько обалдел, что даже не понял о чём она, так и сидел, старательно моргая, а когда наконец то дошло, зверь, словно очнувшись, пружиной подкинул его вверх. Он же теперь может вернуться! Нет, он должен вернуться! Он столько сделал и даже больше чем мог. Он договорился с Богом, взял с него слово. Он сделал это для себя, для Каи, для будущих детей, для всех тех, кто жил и ещё будет жить.