Все мои миры - твои.

39

- Слим! Слиииим! - кричала Кая стоя в потёмках на берегу реки. - Ну что за несносный мальчишка! Соооора! Да что б тебя... Вредная белка!

Кая злилась. Злилась ужасно. Почти каждый вечер с перерывом на дни наказаний. Переживала, ругалась, даже плакала по началу.

Когда в сыне, восьми оборотов от роду, проснулся зверь, мальчишка совсем от рук отбился и уследить за ним стало почти невозможно. Он очень быстро научился исчезать, запутывать следы и жить в лесу в полном одиночестве по нескольку лун. Сора не в счёт. Она белка и была со Слимом за одно, не отставая от него ни на шаг и не расставаясь с ним ни на миг. И хоть Кая понимала, что если бы случилось со Слимом что нибудь серьёзное, то Сора непременно сообщила бы, но ничего с собой поделать не могла. Воспоминания о войне наверное никогда её не оставят. Она так и будет таскать их с собой, тяжёлым заплечным мешком, до самого погребального костра. И не только она.

Первенец родился почти через оборот, после возвращения Брайта. Кая пыталась найти в лице сына хоть одну свою чёрточку, но нет, на неё похож он не был. И на отца тоже. А вот на того, чьё имя носил, как две капли. Так говорил Брайт. И характером был в него. Одному ему было уютней и спокойней и мать это знала, но он был ещё так мал и он был её первым и таким желанным и так быстро рос. Тяжело было смотреть как он отдаляется, как становиться независимым и самостоятельным. А ему всего двеннадцать оборотов и её материнский инсктинт гнал её в лес на поиски свободолюбивого чада, а зверь метался от дерева к дереву, от тропы к тропе выискивая запах родного ребёнка.

Брайт поначалу смеялся над ней, потом успокаивал, а потом махнул рукой и просто делал то, что она говорила. Лишь бы не волновалась лишний раз. Говорила идти искать : шёл и искал. Говорила притащить сорванца домой : находил, хватал и тащил.

И вроде бы всё мальчишка понимал и мать любил отчаянно и крепко и, коснись что, кинулся бы на её защиту не задумываясь и отдал бы жизнь, но... Ни чего с собой поделать не мог. Тянуло в лес его непреодалимо и со страшной силой. И когда родители, озверев от непослушания и вечного отсутствия, наказывали его на несколько лун арестом и заваливали домашними делами, маленький Слим, сцепив зубы безропотно отбывал наказание, а как только истекал срок, хватал ноги в руки и мчал на волю безоглядки. И белка за ним, радостно цокая.

А ведь ещё были Яра и малыш Яков, который не отходил от дедушки Якова ни на шаг и ужасно страдал, когда тот пропадал куда то на несколько лун. Маленький Яков был похож на Каю. Светлые волосы, большие внимательные серые глаза. Кроткий ребёнок, ловивший каждое слово сказок, что рассказывал старик, на посиделках у костра, за поселением на берегу реки и мечтательно прикрывавший глаза, стоило ему остаться в одиночестве. Он витал в облаках придумывая свои истории и уже " украткой " от родителей рассказывал их младшей сестрёнке. А родители, если вдруг заставали их за этим занятием не вмешивались, а стояли тихонько в стороне и с удивлением слушали прекрасные, добрые, по детски наивные сказки и тёплая нежная улыбка озаряла их лица. Пожалуй он был единственным, кто мог заставить сестру сидеть на месте какое то время.

А сестра росла уроганом. Тёмные папины волосы буйной гривой обрамляли личико, а большущие серые мамины глаза, маленький аккуратный носик, пухлые щёчки и алые губы бантиком делали девочку просто неотразимой. Она была похожа на куколку, до того была ладненькая и платье с рюшами так и напрашивалось, но... Всё это совершенно не мешало ей ползать по деревьям, подобно Соре, устраивать побоища в лужах и валять соседских мальчишек в грязи. Бедная мать, которая так хотела доченьку и наготовила целую кучу нарядных платьев, плюнула и убрала их подальше, выдав дочери штаны и рубаху, которые не жалко. В платья всё же наряжала, по праздникам. Не надолго.

Сейчас ожидали рождение четвёртого. Для оборотней это было неслыханно. Что бы у одной пары и столько детей. Но что то произошло в мире тринадцать оборотов назад. Мир как будто оживал, оживали и те, кто уцелел после бесконечной войны . За последнее время численность оборотней возросла и те немногие, кто остался смогли наконец то вздохнуть спокойно, расслабиться и начать обживаться. Теперь поселение гудело, жило, смеялось вместе с детьми и отмечало праздники.

Первых привёл дедушка Яков. Это были совсем юные, почти что дети, парень и девушка. Запуганные, голодные, дикие. Он поселил их в своём доме, откармливал, отогревал. Аяна, так звали девушку, вскоре перебралась в соседний дом, сказав что не хочет более ни кого стеснять и что одной её будет спокойнее. Что произошло с ней ни кто не знал. С расспросами не лезли, а она молчала почти всегда. А парень пришёл в себя быстро. На пятую луну уже во всю помогал Якову достраивать последний дом. Добрый, всегда отзывчивый на улыбку Моран постоянно что то мурлыкал себе под нос, а когда собрались в первый раз на площади помянуть родных и близких, которых потеряли, разожгли траурный костёр и стали сжигать венки, он запел в полный голос Песнь Проводов. Все просто обомлели. Низкий сильный бархатный голос совершенно не вязался с щуплой внешностью. Его голос мягкой волной лился по всему поселению. Все, кто слышал эту песню замерли. Кто то плакал не скрывая слёз. Это было настолько трогательно и откровенно, настолько честно и чисто, что потом ещё долго ходили притихшие не желая разговорами разрушить волшебство, что создал этот парень своей песней.

Не прошло и двух оборотов, как он возмужал, вытянулся, окреп и превратился в знойного красавца с чёрными словно ночь глазами. Он пленил Яру с первых её шагов и она очень ревностно охраняла его и когда Кая упрекала Морана в том, что дом его до сих пор пуст и без хозяйки, он отшучивался. Говорил, что не доросла пока его хозяйка, ждать будет.

Остальные в поселение приходили сами. За несколько оборотов народу собралось столько, что поселение стало разростаться, отстраивались новые дома. Задумались о выборе старейшины. Все единогласно решили, что Яков подойдёт идеально, но он отказался сказав, что хватит с него, да и не ясно сколько он тут ещё пробудет. Может один оборот, а может десять. Брайт тоже ни в какую не соглашался. И тогда Кая предложила Аяну. Кто сказал, что старейшиной должен быть мужчина? Ерунда! Новый мир - новый порядок! Да, девушка была молчалива и необщительна, но к ней липли дети, а это что то да значит! Она ни когда не спрашивала как у кого дела, просто знала от куда то что этим надо помочь вот с этим и всегда помогала. Если сама помочь не могла, то звала того, кто сможет. После нескольких лун споров все единодушно просили её принять сей ответственный пост. Тем более, что её поддержали Яков и Брайт.