Все мои мужчины

5. Андрей

В воскресенье утром позвонила тетя Женя и, не потрудившись даже поздороваться, гневно поинтересовалась:

- Ты что, с ума сошла?

Я вздохнула, удивляясь, как мало времени оставался в секрете наш с Кириллом разрыв.

- Почему ты не поехала вместе с ним? – продолжала гневаться тетя.

Младшая сестра отца тетя Женя всегда искренне симпатизировала Кириллу и даже чувствовала свою причастность к нашему союзу, потому что был Кирилл сыном ее давней подруги, и именно у нее в гостях я с ним и познакомилась. Тетушка давно уже чувствовала себя пособницей Гименея и готовилась принимать поздравления на нашей свадьбе.

- Так получилось, - только и смогла сказать я.

- Что ты там лепечешь? – возмутилась тетя Женя. – В это время ты должна была уже сидеть в самолете и лететь по маршруту Осло-Вашингтон. Или в какой там город едет Кирилл? Ты что, не понимаешь, что такое Америка? Да люди на всё идут, чтобы попасть туда – сбегают, требуют политического убежища и даже фиктивно выходят замуж. Да-да, моя дорогая, именно так. А я-то думала, ты разумная девочка.

Я снова вздохнула. Тетя Женя на какое-то время решила сменить гнев на милость и соблагоизволила очень мягко осведомиться, по какой причине я осталась здесь. В голосе ее сквозило любопытство.

- Я испугалась, - сказала я, - Чужая страна, другой язык.

- Глупости, - решительно отвергла этот довод тетя Женя. – Тысячи людей ежедневно уезжают в Америку и прекрасно там устраиваются.

Я решила забросить пробный шар.

- Хорошо, - призналась я, - я ничего не имею против Америки. Но против Кирилла у меня множество возражений.

Я не сомневалась, что Кирилл никого не поставил в известность, что он сам был инициатором разрыва наших отношений (некоторое благородство ему всё-таки свойственно).

- Что? – опешила тетя. – Да как ты можешь такое говорить? Он – идеал! Ты что, забыла, что я знаю его с детских лет и могу не хуже тебя судить о его достоинствах и недостатках? Между прочим, как раз недостатков у него и нет. Такой славный мальчик – умный, воспитанный. И так тебя любит!

Тетка замолчала на секунду, должно быть, переваривая внезапно осенившую ее догадку, потом шепотом спросила:

- Кто он?

Это был почти успех – если ее родная тетка пришла к выводу, что здесь замешан другой мужчина, это могло сработать и на других фронтах.

- Он? – изобразила я удивление.

- Не притворяйся! – сердито сказала тетка. – Мне-то ты можешь рассказать.

Я молчала.

- Я просто хочу понять, неужели есть на свете такой мужчина, ради которого можно было расстаться с Кириллом?

- Конечно, есть, - засмеялась я и принялась перечислять: - Данила Козловский, Александр Петров, Бред Пит… Нет, Пит, пожалуй, староват.

Тетка повесила трубку.

А вечером того же дня мне позвонила Анастасия Николаевна Степанова – мать Кирилла – и с настойчивостью, ничуть не уступающей тети Жениной, принялась выяснять, как я могла «отпустить ее ягненочка в Америку одного». Тут трубку бросила я сама и сразу же отключила телефон, дабы воспрепятствовать дальнейшим выяснениям отношений.

На работу в понедельник я шла с таким волнением, словно это был мой первый рабочий день. Я еще не решила, стоит ли прямо сейчас сказать коллегам, что мы с Кириллом расстались, или подождать, пока они сами догадаются об этом.

По дороге я купила в киоске не очень большой, но очень элегантный букет роз, и когда ввалилась с ним в кабинет, седовласая элегантная Нина Антоновна Терехова, сидевшая за столом у окна, удивленно протянула:

- О, какие цветы!

И остальные сотрудницы тоже сказали восторженно и завистливо:

- О!

- Кирилл вас балует! – улыбнулась Нина Антоновна.

- А это вовсе не Кирилл! – тихонько, но так, чтобы слышали все, сказала я.

И все снова произнесли:

- О!

А молоденькая практикантка Иринка, вызвавшись поставить цветы в вазу, подошла ко мне и прошептала:

- Новый поклонник?

И понимающе улыбнулась.

Мысленно поздравив себя с удачной затеей, я приступила к работе и до обеденного перерыва стойко просидела, уткнувшись в экран монитора, и даже отказалась от чая и только время от времени задумчиво смотрела в окно и мечтательно улыбалась – именно так, мне казалось, должна выглядеть влюбленная женщина.

На обед в столовую я тоже не пошла. Отключив звук у телефона и старательно прижимая трубку к уху, я принялась самой себе почти шепотом рассказывать, какой он галантный и как с ним весело, с удовлетворением замечая, как жадно внимают моему монологу коллеги.

А ближе к вечеру позвонила Лизавете и напомнила, что завтра утром мы должны пойти в родной универ, дабы встретиться с бывшим однокурсником Андреем Казариновым, который подвизался там в качестве преподавателя кафедры русской литературы.

С Андреем когда-то у меня был, пожалуй, самый шикарный и самый продолжительный роман (не считая, конечно, наших взаимоотношений с Кириллом). Шикарный не в смысле дорогих подарков и огромных букетов цветов (этого-то как раз там и не было), а в смысле высоких чувств и красивых жестов. Роман, как ни странно, исключительно платонический.

Учились мы на одном курсе, и, начиная с первой же экзаменационной сессии, почувствовали себя родственными душами. Я поражала его знанием английского языка, а он меня – умением быть веселым и остроумным. А еще он писал стихи – просто писал, не признаваясь, что пишет именно обо мне и для меня. А я это знала и ценила. Словом, мы, наверно, смогли бы стать очень гармоничной парой, если бы не ее идиотское увлечение Кириллом – я была из тех, почти не встречающихся уже индивидов, которые, дав слово одному человеку, не принимают ухаживания другого. Правда, ухаживать за собой я запретить Андрею не могла, но ясно дала ему понять, что между нами могут быть только дружеские отношения, а когда он не удовольствовался этим и попытался перейти черту, порвала с ним решительно и без раздумий.