Все мои мужчины

6. Муза

Два имени, в течение недели вычеркнутые из списка потенциальных женихов, подействовали на меня удручающе. Гипотетический муж с каждым днем становился всё более и более гипотетическим. Я растерялась, запаниковала, а, как известно, ничто так не снижает шансы женщины удачно выйти замуж, как неуверенность в себе. Впрочем, больше всего их снижает жгучее желание обзавестись мужем, каковое отражается во взгляде и действует угнетающе на любого представителя братства «Лежащих на диване с планшетом в руках».

Деморализованная и разочарованная, я решила сделать перерыв в процессе поиска супруга и провести выходные так, как давно уже не проводила – например, пойти в кино, в театр или даже в цирк. Правда, цирка в городе давно уже не было, и потому все альтернативные варианты замыкались на нескольких кинотеатрах и двух театрах (кукольном и драматическом).

Я открыла газету и внимательно изучила афишу выходного дня. Взгляд почему-то остановился на анонсе персональной выставки художника Антипова – наверно, потому что это объявление было напечатано особенно крупным шрифтом. Ну, что же, выставка, так выставка. Антипов, так Антипов. В современной живописи я абсолютно не разбиралась и потому решила воспользоваться возможностью повысить свой культурный уровень. В конце концов, небольшая порция искусства после обеда весьма способствует пищеварению.

Открытие выставки состоялось, как обычно пишут в газетах, «при большом скоплении народа». Были там элегантные дамы в умопомрачительных шляпках и напыщенные мужчины – не во фраках, правда, но в весьма дорогих костюмах. И вся эта жаждущая искусства публика перетекала из одного зала в другой, демонстративно ахая и восхищаясь.

Присутствовал даже сам губернатор области, который и выступил с торжественной речью.

- Все мы знаем и любим нашего замечательного Аркадия Никитича, которого смело можно поставить в ряд самых талантливых, самых блестящих художников нашего времени, - сияя, как начищенный самовар, сказал он.

«Интересно, - подумала я, - он, действительно, так ценит картины этого Антипова или тоже увидел их сегодня в первый раз?»

Самого виновника торжества я не разглядела – едва губернатор замолчал, все присутствующие громко захлопали и полезли пожимать художнику руку, которую уже пожал и губернатор, отчего поднялась невообразимая суета, и я отвернулась и запрыгала взглядом по развешенным на стенах полотнам.

Картины были настолько современными, что я, изучавшая живопись по иллюстрациям в школьных учебниках, пришла в некоторое замешательство – какой-то непонятный набор линий и красок. И решила, что кто-то из нас двоих – или я сама, или неведомый мне Антипов – уж точно не вполне нормален. Мне довольно скоро стало скучно, и я украдкой принялась зевать.

Разумеется, я могла уйти и не мучить себя созерцанием сомнительных шедевров, но, во-первых, мне жалко было потраченных на билет денег; во-вторых, все вокруг лучились таким восторгом, что мне тоже хотелось понять, что же такого особенного они находят в этих картинах; а в-третьих, сбежать с выставки, на которой присутствовали первые лица области, через пять минут после ее открытия значило выказать себя абсолютной дурой перед интеллигентным усатым билетером, который пропуская меня в выставочный зал, пожелал приятного времяпрепровождения.

Во всяком случае, придя наутро на работу, я могла похвастаться тем, что находилась в одном помещении (можно даже сказать – плечом к плечу) с губернатором области не меньше двадцати минут.

Я медленно двигалась вдоль увешанной картинами стены, выкрашенной в светло-сиреневый цвет, стараясь изобразить на лице понимание и даже восхищение и, наверно, весьма в этом преуспела, потому что не прошло и пяти минут, как ко мне подошел невысокий старичок с аккуратной седой бородкой.

- Вам нравится? – спросил он и приветливо улыбнулся.

Он явно принял меня за завсегдатая художественных салонов, что мне невероятно польстило. Впрочем, подобное доверие налагало и немалую ответственность.

Я не могла пуститься в пространные рассуждения, так как не была сведуща в данном вопросе, и решила, что требуется выбрать один из двух коротких вариантов ответа – «да» или «нет».

Я задумалась – признать себя абсолютной невеждой было непросто. Обратившийся ко мне джентльмен мог быть из стана почитателей таланта автора представленных на выставке картин или из числа его конкурентов, поэтому ответ, годившийся в первом случае, совершенно не подходил для случая второго.

Наконец, я решила, что если бы он был злобным завистником, то не смог бы так долго выслушивать раздававшиеся со всех сторон хвалебные речи, и, стараясь вложить в свой голос побольше восторга, сказала:

- О, да!

Джентльмен явно обрадовался.

- А какая картина понравилась вам больше других? – с непонятной настойчивостью продолжал допытываться он.

Это был более трудный вопрос. Ни «да», ни «нет» тут явно не подходили. Я лихорадочно пыталась вспомнить хоть какое-то название и выдохнула то единственное, что удержалось в памяти:

- Утро в лесу!

Собственно, эта картина ничуть мне не понравилась – на холсте не было изображено ничего, что хоть отдаленно бы свидетельствовало об утре или о лесе. В моем представлении утро в лесу выглядело совсем по-другому.

Но старичок стал потирать руки с видимым удовольствием.

- Это одна из моих самых любимых работ, - заявил он.

Его слова показались мне довольно странными, и, должно быть, удивление это отразилось во взгляде, потому что он пояснил извиняющимся тоном:

- Позвольте представиться – Аркадий Никитич Антипов.

Он говорил с такой торжественностью, словно все вокруг должны были знать, кто он такой, и я нахмурилась, потому что не имела об этом никакого понятия.