Все началось с развода

Глава 5

Я смотрела на Альберта и прикусывала губы.

Полгода это много или мало для того, чтобы забыть, как он хмурит брови и смотрит с прищуром?

— Я так понимаю, приглашать ты меня не будешь, — произнёс он сдержанно, но вместе с тем, с такой издёвкой, как будто бы порицал такое моё поведение.

— Мог бы и не проходить, — тихо сказала я ему в спину.

— Да нет уж, пройду. — Выдал он саркастично и, когда пересёк холл, стянул с плеч пальто, бросил его, даже не глядя на пуф бежевого цвета с резными ножками и двинулся в зал.

— Что случилось? — Произнесла я, заходя в зал, и увидела, как Альберт, бросив бумаги на чайный столик, бухнулся в кресло, вытянул ноги и запрокинул руки за голову.

— Ничего такого, — фыркнул муж и прикрыл глаза, а потом не дождался от меня никакой реплики, приоткрыл один глаз и, нахмурившись, бросил: — А где эта, которая тут постоянно бегала?

Я только сглотнула.

От девушки, которая приходила помогать, убираться, что-то готовить на важных мероприятиях, мне пришлось отказаться.

Да, Альберт дал какое-то содержание. Если честно, я даже не всегда смотрела какое. Я знала, что оно было определённым, фиксированным и каждый месяц.

Да, он оставил мне те блага, которые помогали сохранить прежний уровень жизни, но не больше.

Я психовала, бесилась, считая, что так дело не пойдёт, а потом понимала, что я драться с ним не смогу, не смогу стоять и доказывать, крича на всю ивановскую, о том, что это наша фирма, мы должны все поделить поровну. Нет, я не смогу, у меня язык не повернётся, потому что я была простым сотрудником, а он был владельцем, директором, локомотивом, который тащил всю компанию за собой.

Мне совесть не позволит прийти и сказать: делим все пополам.

Я не считала, что должна ходить и унижаться, выпрашивая какую-то лишнюю копейку.

Я взрослая здоровая женщина, у меня была возможность зарабатывать, и я ею пользовалась, но тем не менее от горничной мне пришлось отказаться.

Я сложила руки на груди или поправила ворот длинного домашнего платья изо льна. Цвет травянисто-зелёный, как раз такой, который очень хорошо подчёркивал эко тему моего блога.

— Она больше у меня не работает. — Произнесла я сдержанно и отвела взгляд, не могла смотреть на Альберта…

— Дерьмово. Я что-то не пойму, тебе содержания не хватает?

— Ты приехал обсудить это?

Но Альберт, убрав руки из за головы, сложил их крестом на груди и пожал плечами.

— Если честно, я просто хотел выпить кофе.

— В этом доме нет кофе, — тихо отозвалась я и опустила глаза в пол.

— С чего бы? — фыркнул бывший муж и с тяжёлым вздохом оттолкнулся от кресла, встал, прошёл мимо дивана и направился в сторону кухни.

— В этом доме нет кофе, в этом доме нет человека, который пьёт кофе. Не ищи.

— Тебе для меня кружки чая тогда жалко? — Зло спросил муж, оборачиваясь на ходу.

— Зачем ты приехал? — Только и спросила я. Но слова ударились в спину и отлетели. Альберт не повернулся, он зашёл в кухню и загремел посудой, а я поняла, что, как дура, буду опять смотреть на оставленную чашку днями, ночами, неделями, а потом, достигнув какого-то отупления, я просто разобью её…

— Алёнушка, а кроме вот этой вот зелёной бурды есть в доме хоть один нормальный напиток?

— Нет, — тихо ответила я и шагнула в сторону кухни. — Я не считаю правильным накрывать тебе скатерть самобранку. Зачем ты приехал?

Альберт тяжело вздохнул, упёрся ладонями в стол и поднял лицо к потолку.

— Алёнушка… — протянул медленно, а я ощутила, что на губах проступил привкус крови.

— Прекрати меня так называть, прекрати. Твоя «Алёнушка» отдаёт снисхождением.

— Ну, начнём с того, что я действительно снисходителен к тебе. Ты женщина, с женщинами вообще не соперничают, женщин там оберегают, и туда-сюда.

— Хорошо, если ты снисходителен по праву силы, то слышать от человека, который ушёл спустя четверть века, растоптав моё сердце, уменьшительно-ласкательную форму имени это унизительно.

Альберт фыркнул, закатил глаза:

— Ой, господи, опять ты о своих высокоморальных темах.

— Извини, я не умею о низменно пошлом.

А эта фраза пришлась не в бровь, а в глаз, и Альберт посмотрел на меня нечитаемым взглядом, но почему-то от него по всей кухне расплылось облако холода.

— Чем обязана?— Спросила я тихо. И отодвинула стул, медленно опустилась на него, сложила руки на коленях.

Альберт вздохнул, осмотрелся по сторонам.

— Что за бумаги ты привёз?

— Знаешь, Ален, тут такое дело, — начал тяжело муж, и я вся внутренне сжалась.

Какое он мне мог сделать предложение, от которого я не могла отказаться?

Он подарит мне свою почку или как?

— Я знаю, Зина рассказывает, что ты здесь сидишь, чахнешь. Жизнь у тебя, видимо, как-то очень дерьмово складывается. Да? — сам у себя спросил Альберт и потёр указательным пальцем подбородок, потом психанул и прошёлся ногтями по щетине. — Ну и Гордей, конечно, рассказывает о том, что здесь ты просто ушла в себя, закрылась, в какой-то депрессии. Ну ничего хорошего в общем… Ален…

— Да? — Я смотрела на него снизу вверх.

Для чего он приехал?

Чего он хотел добиться?

— Я, в общем, так подумал. Ну слушай, Ален, мы же с тобой не чужие люди, я вот, например, переживаю, поэтому давай-ка ты собирай вещички и переезжай к нам!