Все началось с развода

Глава 14

Сказать, что я растерялась при этой фразе Альберта, это не сказать ничего.

Мне кажется, его слова настолько выбили всех из колеи, что даже Зина, которая всегда умудрялась найти любое объяснение той или иной ситуации, только нелепо раскрыла рот.

— Деда, деда! — Дёргал Митя Альберта, и бывший супруг обратил на него внимание, нахмурил брови и поцеловал в макушку.

— Пап, да мы как бы не собирались. — Наконец-таки отмерла дочь и пожала плечами.

Выглянул Гордей и заметил.

— Ну, я так-то здесь как бы сегодня ночую, поэтому с меня взятки гладки.

Даниил, муж Зины, вскинул бровь и тяжело выдохнул.

— Супруга у меня просто сейчас в запаре, поэтому почему бы не приехать к любимой тёще на ужин?

У всех было такое логичное объяснение тому, как они случайно оказались в моей столовой, что Альберт только недовольно фыркнул и перевёл взгляд на меня.

Я слишком по наивному вскинула брови и уточнила:

— А разве тебя в твоём доме не кормят?

Всего лишь одна фраза, и она выбила воздух из лёгких у мужа.

Лицо у Альберта стало краснеть, а воротничок рубашки безумно сильно сдавил на шею.

— Но, слушайте, тут ужин и так далее, а мы что-то засиделись, — стала нервно оправдываться Зина. Даня, чтобы её поддержать, послушно кивал, а потом позвал к себе Митю и, подняв его на руки, заметил:

— Мы лучше поедем.

И они реально поехали.

Буквально за три минуты собрались, внук чмокнул меня в щеку, дочь обняла зять кивнул мне на прощание, а Альберт всю эту быструю пантомиму провожал крайне обескураженным выражением лица. Гордей , тяжело вздохнув, хлопнул себя по карманам и заметил:

— А я немножечко тогда свалю наверх.

А когда мы остались с бывшим мужем наедине, он тут же вцепился в меня, как в загнанную лань, и ехидно протянул:

— Знаешь ли, это вообще свинство. Вместо того чтобы пытаться соединить всю семью, ты сейчас просто перетягиваешь одеяло на себя.

Да, я никогда на себя не тянула одеяло.

Да, у нас были привычки. Было очень тепло, когда мы собирались все вместе, сначала с маленькими детьми, с моими родителями, с его родителями. Потом уже, когда дети стали вырастать это был один из пунктов, которые соответствовал званию большой дружной семьи.

Сейчас оказалось, что семьи то по факту нет, и вот единственный раз она собралась, это чувство не удалось продержать надолго.

Я тяжело вздохнула:

— Ты зачем приехал?

Но Альберт не собирался отвечать мне на вопрос, он сложил руки на груди и произнёс.

— Ален, ну это действительно свинство. Я такой же член семьи, как и все остальные. Почему меня лишают права находиться рядом?

Я закатила глаза и взмахнула рукой, развернулась в прихожей и пошла в сторону столовой.

Я надеялась, что Альберт услышит голос разума и не пойдёт за мной следом, но нет, он пошёл за мной следом.

— Алёна… — завибрировал его голос.

— Ну что, Алёна, вот что, Алёна. Альберт, вот объясни мне, как к моей семье сейчас относишься ты? Ты вчерашний день, ты перевёрнутая страница, у меня нет такого понимания, что в семью входит предатель. Из семьи у меня остались дети и внук, и все на этом. Поэтому тебя логично, что никто никуда не позвал, тебя здесь и быть не должно было.

Ох, как ему не нравилось, когда я с ним в таком тоне разговаривала. А самое интересное, что я даже не повышала голос.

— Ален, ты поступаешь жестоко в отношении меня…

— А ты, значит, нет? То есть, по-твоему, это не жестокость, а великая благодать, что ты приперся ко мне и начал рассказывать про свою любовницу, это не жестокость, да? Так с чего ты взял, что если тебе можно так сильно ударить кого-то, то потом не будет ответочки?

Альберт тяжело задышал.

Я провела языком по зубам.

И, развернувшись, направилась в сторону стола, быстро собрала тарелки, зазвенела посудой.

— Ален, я пытаюсь сохранить хотя бы ощущение семейности. Я тебе, когда с тобой разводился, говорил, что если я ухожу, это не означает, что я исчезаю куда-то, я продолжаю о тебе заботиться. Я продолжаю находиться с тобой рядом.

— Альберт, заботу свою оставь для кого-нибудь другого. Мне она абсолютно не к месту. У тебя тут на днях ребёнок как раз должен родиться, так что давай ты будешь заботиться в ту сторону.

А мужу не нравилось, как я пренебрежительно высказалась о его новой семье.

Я поняла это по сведённым бровям и по тому, как Альберт наклонился слегка вперёд и упёрся ладонями в стол.

— Ален, в тебе сейчас, говорит, ни капельки не логичный человек, в тебе сейчас просто говорит обидчивая девка.

— Господи, Альберт, успокойся. Какая обидчивая девка. Ты серьёзно? О чем ты? Сам себя слышишь? У тебя там ребёнок должен родиться, может быть, он уже родился, что тебе там не сидится? Или что ты сейчас, как фокусник из рукава, вытащишь кролика и скажешь мне о том, что а- та-та, а ребёночек то не мой!

Я почему-то произнесла это излишнее зло и громко. И вероятнее задела что-то очень важное, потому что Альберт напрягся, словно перед прыжком, у него затрепетали ноздри. Дыхание стало рваным, грудь резко задёргалась. А я поняла, что-либо я попала в его боль, либо я попала в правду.

И вместо того чтобы, как порядочному человеку, заткнуться и замять эту тему, я склонила голову к плечу и улыбнувшись, протянула:

— Альберт, ну не говори мне, не говори мне, что ты даже не сделал тест на отцовство.